Жена Уорвика - Розалинда Лейкер

– Едем в мою лондонскую квартиру, – распорядился Дэниэл.

Жасси быстро залезла в экипаж. Джим уложил ее вещи и подготовил место для Кейт. Дэниэл подошел к своему экипажу, осторожно завернул портрет в плащ, чтобы защитить от повреждений во время путешествия, и засунул подальше. Экипаж качнулся под тяжестью тела, когда он уселся на место кучера с хлыстом в руках, ожидая сигнала от Гарри, что они готовы ехать. Он полагал, что с ним поедет Джим, но, услышав шорох гравия, увидел стоящую рядом Кейт.

– Я приехала в поместье Уорвик с вами, точно так же и уеду.

Он посмотрел ей в глаза и увидел там спокойное принятие того, что произошло, но не равнодушие, а полное понимание, что прошлое закончилось и пора думать о будущем. Не говоря ни слова, он протянул ей руку, помог забраться в экипаж и стегнул лошадей. Они уезжали из дома, чтобы никогда его больше не увидеть. За ними следовал экипаж Гарри. И только облако пыли на горизонте еще несколько минут напоминало о них.

Кейт не мешала Дэниэлу предаваться своим мыслям, сидела рядом тихо, сложив руки на коленях и разглядывая проплывающий мимо пейзаж. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые, розовые и золотые тона

– Вы ведь говорили с Жасси, верно? – произнес Дэниэл спустя какое-то время.

– Да. Она даже не предполагала, что между нянькой и вашим дядей что-то произошло. Она на удивление невинна и думала, что Бесси просто очень быстро поправляется. Для нее оказалось полным удивлением, когда вчера утром на свет появился ребенок.

Дэниэл быстро посмотрел на Кейт.

– Она что, воображала, что дети появляются из воздуха?

– Конечно нет. И все же я думаю, что Жасси очень повезло, что дядя умер, иначе она навеки осталась бы в этом доме из-за своего повышенного чувство долга.

Деревья выступали черным силуэтом на фоне заходящего солнца, и фигура Кейт в этом розово-красном зареве выглядела как аппликация.

– А вам ведь знакомо подобное чувство долга, Кейт? Не это ли чувство заставило вас выйти замуж за фермера Фаррингтона?

– Я сделала то, что должна была сделать. – В ее словах не прозвучало ни горечи, ни обиды, просто констатация факта.

– Какая же причина вынудила вас пойти за него?

Она вздохнула.

– После смерти отца мы с матерью жили в бедности. Она желала иметь множество изящных безделушек, которые мы не могли себе позволить. Мать на все закрывала глаза и не хотела слушать меня. Я зарабатывала по мере сил, чтобы хоть как-то содержать ее, ходила на сенокос, отпугивала птиц, собирала картофель, пока не достигла того возраста, когда смогла заниматься преподаванием. Меня мать учила сама. В деревенской школе для меня должности не нашлось. Я находила учеников в обеспеченных домах, владельцы которых могли позволить своим детям иметь домашнего учителя. И тут мама заболела. Она неудачно упала в саду, полученный ушиб не хотел заживать, и со временем ей понадобился постоянный уход. Пришлось отказаться от учеников из отдаленных домов, потому что я не могла оставлять мать надолго одну. Я снова пошла на ферму, где работала в перерывах между уроками, но по-прежнему не могла купить лекарства, в которых мама так отчаянно нуждалась.

Кейт на время замолчала.

– Ну а потом мистер Фаррингтон, который видел, в каком плачевном положении мы находимся, предложил мне выйти за него замуж, обещая найти для матери лучших докторов в стране. Я увидела единственную возможность облегчить ее страдания и спасти жизнь. И приняла предложение.

– Вы любили кого-то другого, Кейт?

Она покачала головой.

– Я была слишком поглощена болезнью матери и занята целые дни напролет поисками продуктов и дров, чтобы найти время на нежные чувства. Меня мало заботили те, кто добивался моего внимания, независимо от того, работали ли они со мной в поле, или являлись отцами моих учеников, представлявшими меня красивой игрушкой для своих распутных забав. – Ее тубы искривились. – Вы правы, мне действительно не в новинку отвергать нежеланных поклонников. Но мистер Фаррингтон отнесся ко мне честно и сдержал слово. Мою мать осмотрело несколько врачей из Лондона, которые прописали ей хорошее лечение. Она так и не избавилась от болезни, зато меньше страдала от боли, смогла время от времени совершать короткие прогулки и ездить в экипаже. Она презирала Джервиса Фаррингтона, считая его простым мужиком, богатым и честолюбивым, а вот его деньги принимала охотно и снова окружила себя роскошью, к которой привыкла еще до замужества. Щедрость мистера Фаррингтона продлила ей жизнь на целый год, и за это я глубоко ему признательна.

– Я не вижу щедрости, – заметил Дэниэл после некоторого раздумья. – Он просто вынудил вас выйти за него замуж. Если бы он вылечил вашу мать, не связывая вас обязательствами, тогда бы я назвал это истинной щедростью.

– Он хотел владеть мной, – произнесла Кейт с простотой, за которой скрывалось ужасное отчаяние.

Усилием воли Дэниэл заставил себя не думать о нежной юной девушке в руках грубого мужчины.

– Вы упоминали его честолюбие. В чем оно заключалось?

– Он хотел, чтобы знатные люди, живущие в нашей области, принимали его. Его возмущало, что они никогда не приглашали его на охоту или карточную игру. Его никогда не принимали ни в одном богатом доме. Он накопил много денег и поглотил множество маленьких ферм в округе, расширяя свои владения, и никак не мог понять, почему знать обходит его стороной.

– А почему они так вели себя? Фермерам не возбраняется участвовать в охоте.

Кейт помолчала. Потом продолжила:

– Ему не доверяли. Молва о том, как жестоко он обошелся с одним джентльменом, который покончил жизнь самоубийством, распространялась по округе. У благородных долгая память. Ни один из них не принял приглашения на нашу свадьбу. Вокруг длинных столов, накрытых дорогими скатертями и сервированных серебром, стояли пустые стулья, что сильно уязвило его гордость.

– Полагаю, он надеялся, что женитьба на красивой и образованной женщине проложит ему путь в столь желанное общество. Только его мечты не воплотились в жизнь.

– Да, все его надежды пошли прахом. Знаю, я разочаровала его с самого дня свадьбы. Именно меня он обвинил в отсутствии важных для него персон.

– Я встречал людей, подобных Фаррингтону, – глубокомысленно прокомментировал Дэниэл. – Они не выносят своей несостоятельности и постоянно стремятся подражать кому-то, заискивают перед теми, кого считают лучше по рождению, завидуют им в своей глупости. Например, Джим всегда естественен и полон достоинства, без притворства и подобострастия. Полно знатных людей в фэнси, кто смотрит на него с высокомерием, но он мог бы спокойно общаться с самим королем, без каких-либо затруднений с обеих сторон. Фаррингтону не помешало бы поучиться у Джима, а также его следовало бы хорошенько вздуть за глубоко несправедливое к вам отношение.