Черви - Роберт Фленаган

— Ладненько, червяки паршивые. Стойте дальше, раз нравится. — Он подошел к Адамчику: — А ты, святоша, помолись, чтобы мы побыстрее нашли ворюгу. За себя молись и за всю банду тоже. Ты вроде здорово умеешь этими бусами пользоваться. Давай, стало быть, работай! Моли бога за наш успех. Валяй!

Адамчик не ответил. Тело его будто окаменело. Плотно сжатые губы побелели от напряжения, лицо превратилось в маску негодования и отвращения. Он все время старался глядеть то на верхнюю часть стены, то на потолок. Только бы, упаси бог, не встретиться с глазами Магвайра. «Свинья, — повторял он все время про себя. — Глупая, подлая, мерзкая свинья! Свинья! Свинья!»

Однако штаб-сержант не думал отходить от него. Двумя пальцами он пребольно ухватил Адамчика за щеку, с силой повернул к себе лицо. От этого неожиданного резкого движения у солдата растянуло рот, а голова как-то неловко свернулась на плечо.

— Ты что же это, оглох, Двойное дерьмо? Иль онемел? Подонок паршивый! А? — Он еще сильнее дернул солдата за щеку. — Слышишь? Тебя, мразь, спрашивают!

— Никак нет, сэр, — еле выдавил из себя Адамчик.

— Я тебе приказал молиться или нет?

— Так точно, сэр!

— Так точно, говоришь?

— Так точно, сэр!

Магвайр снова дернул на себя его голову, почти уперся носом в лицо солдату:

— И не думай, червячина поганая, что со мной можно в бирюльки играть. Не думай! — Его голос опустился до шипящего хрипа: — Даже и пытаться не смей! В муку сотру! Чуешь?

— Так точно, сэр!

— Думаешь, уселся своей задницей на святую кобылу, так я до тебя уж и не доберусь? Черта лысого, червячина! Куда бы ты ни залез, от моего пинка не увернешься Помни об этом всегда. Каждую минуту помни!

— Так точно, сэр, — Адамчик еле отвечал. Лицо у него совсем перекосилось, рот был растянут, щека нестерпимо болела. Он все время пытался сглотнуть набегавшую слюну, но никак не мог, и она текла изо рта на подбородок, капала на пол…

— Ты ничтожество, мразь, пыль… Понятно?

— Так точно, сэр!

— Ворона на куче дерьма…

— Так точно, сор!

— Поганый червяк, подонок, скотина…

— Так точно, сэр!

В этот момент, не отпуская щеку Адамчика, Магвайр с силой ударил его в зубы. От неожиданного удара голова солдата резко дернулась назад, и он больно ударился о железную спинку кровати. Магвайр опустил руку, глядя в упор в лицо солдата:

— Меня давно уже просто тошнит от твоих вечных стонов и псалмов, — прошипел он сквозь зубы. — Просто блевать хочется от всего этого святого дерьма. Тебе это известно, червяк набожный?

— Так точно, сэр!

— Ежели у тебя хоть капелька мозгов в башке есть, должен же ты, черт тебя подери, скотина, понять, что мы для твоего же блага стараемся. Не для себя, а только для тебя, понятно?

— Так точно, сэр!

— Так чего ж ты тогда кочевряжишься? Не набираешься уму-разуму? Ведь это же полезнее, чем псалмы гнусавить.

— Так точно, сэр!

— Вот видишь. Когда в бой попадешь, там уж не до молитв будет. Не до всяких этих дурацких бусинок. Они тебя от пуль не закроют. Твоя защита и спасение — оружие да умение. Только это, и ничто другое. Небось тогда вспомнишь, Двойное дерьмо, какая счастливая звезда привела тебя к сержанту Магвайру, к этой старой перечнице, будь он неладен. Уготовила тебе благо стать по его милости настоящим морским пехотинцем. Не раз вспомнишь, вот увидишь.

— Так точно, сэр!

Магвайр отошел к следующей койке, а Адамчик все стоял как оглушенный. Щека горела, внутри что-то пульсировало, во рту чувствовался вкус крови. Но он боялся даже переступить с ноги на ногу, все стоял навытяжку, а четки болтались на шее, как бусы у девушки. «О, боже, — думал он, — если бы эти четки вдруг превратились в проволоку, я сорвал бы ее и задушил этого ненавистного мерзавца, оторвал бы ему голову, заткнул глотку, чтобы оттуда не несло, как из помойки, не изрыгалось бы все это ужасное богохульство. Раз и навсегда покончил бы с этой мразью. А может быть, лучше утащить патрон на стрельбище? Вот тогда уж можно будет посчитаться по-настоящему».

Он живо представил себе, как вытянется это свиное рыло, когда увидит направленное на него дуло винтовки. Прямо в лоб! Тогда он запоет, наверно, по-другому. Глаза на лоб со страху полезут. Станет клясться, что никогда больше не будет называть его Двойным дерьмом или еще там как-то. Будет ползать на карачках, визжать, извиваться, как уж, о пощаде молить.

Адамчик вдруг почувствовал, что от напряжения ужасно разболелась спина и ноги стали как деревянные. От желудка к горлу подкатывалась тошнота, ему казалось, что он вот-вот опять грохнется в обморок. Этого нельзя было допустить. Ни в коем случае. Свались он теперь, все будет кончено, он превратится навечно в объект насмешек и издевательств. Да и кто знает, как к этому отнесется Магвайр. Что он еще выкинет.

Новый пароксизм леденящего страха охватил Адамчика. Этот приступ был настолько сильным, что даже заглушил чувство ненависти к штаб-сержанту, исчезло все то негодование, которое лишь несколько секунд назад переполняло грудь. Какой же он дурак, если воображает, что сможет хоть чем-то отомстить сержанту. Даже если бы ему и удалось притащить со стрельбища боевой патрон, тот обязательно в последний момент заклинится у него в винтовке. А случись такое невероятное событие, что ему удастся набраться мужества и выстрелить, он наверняка промахнется. А Магвайр? Смешно даже подумать, что он может испугаться такого мозгляка и труса, как Адамчик. Попробуй, выстрели в него. Он ведь пулю в воздухе поймает и даже не поморщится. Да что там говорить! Адамчику было совершенно ясно, что он никогда в жизни не осмелится украсть патрон на стрельбище, не говоря уж о том, чтобы притащить его тайком в казарму. Сама мысль об этом была самым настоящим бахвальством, только и всего. Размечтался, болван, как сопливый мальчишка, раскуражился. Коли ты такой уж храбрый, так вон штык висит на спинке койки. Всего лишь шаг сделать. Возьми да и двинь им Магвайру под ребро. Иль промеж лопаток. Что, не осмеливаешься? Кишка тонка? Вот то-то и оно. Ведь сержант может услышать, как ты пошевелился. Что тогда? Где тебе уж с ним совладать? И думать не смей. Похрабрее тебя парни и то его боятся как огня. Не тебе чета. Этот Магвайр все равно что вон монумент с горы Сурибати — твердый и монолитный. Не человек, а камень. До него пальцем дотронуться и то страшно. Можешь его бояться, можешь ненавидеть, но выступить в открытую, напасть — и думать не смей. Никогда! Твой единственный удел теперь — изо всех сил стараться делать так, чтобы ни в коем случае не стать ему поперек дороги. Это твое единственное спасение. Только это, и больше ничего!

Покончив тем временем с койками, Магвайр и Мидберри начали обыскивать рундуки и вещмешки. Мидберри переходил от одного рундука к другому, опускался у каждого на корточки и внимательно просматривал все содержимое.

— Не забудь просмотреть все письма, — крикнул ему Магвайр.

Мидберри тут же вернулся к первому рундуку и приказал стоявшему рядом хозяину предъявить всю корреспонденцию. Взяв письма в руки, он вытащил из конвертов все, что там было, развернул листки, тщательно посмотрел, не осталось ли чего внутри. Лишь убедившись, что денег нет, отдал письма и перешел к следующему рундуку.

Магвайр в это время потрошил вещмешки. Он брал их по одному за нижние углы, приподнимал на уровень груди и, резко встряхнув, выбрасывал на пол все содержимое. Затем садился на корточки и внимательно перетряхивал вещь за вещью, засовывая руки в носки, в карманы, тщательно прощупывая подкладку и углы. Он даже разворачивал пакетики с лезвиями для бритья, открывал коробочки с иголками и нитками. Все просмотренные вещи отшвыривались в сторону, они летели куда попало — на пол, под койку, на рундуки. По кучам валявшегося в беспорядке барахла можно было точно определить, где осмотр уже был проведен, а где еще нет.

С начала обыска прошло уже три часа. Были разворошены койки, вышвырнуто все из вещмешков, опустошены рундуки. Новобранцы еще держались на ногах. Кое-кто потихоньку менял положение, пытался незаметно привалиться к спинке койки. Магвайр остановился покурить, Мидберри сел рядом на стол для чистки оружия.

— Парни здорово устали уже, — потихоньку сказал Мидберри. — Сколько времени на ногах. Может, разрешить им присесть?

Магвайр медленно покачал годовой.

— Этого еще не хватало. Разреши им только, так уж наверняка денег не найдешь. Думаешь, вор что, железный? У него ведь тоже, поди, ходули затекать начали. А дай этому червячине отдохнуть, все наши труды кошке под хвост.

— Но остальные-то при чем?

— Как так, остальные?

— Они же не виноваты в том, что кто-то…

— И что же ты предлагаешь? — перебил Магвайр. — Разделить эту банду на две группы? Одну посадить отдыхать, а про другую думать, что этот подонок с ловкими лапками именно там, в этой группе? Так, что ли? — Магвайр медленно разминал сигарету. — Нет уж, дудки. Пока не отыщем ворюгу, виноватыми считаются все. — Он отошел от стола и, повысив голос, крикнул: — Учтите, скоты, что эта бодяга может затянуться. Может так получиться, что и всю ночь проискать придется. И вы, черви, всю ночь вот так простоите, коли та мразь не отыщется. Как вам это?