Жена двух генералов драконов - Кристина Юрьевна Юраш

Он говорил тихо, но в его голосе звучала твёрдая уверенность, как будто он знал что-то, что могло изменить всё. Я смотрела на него, не отрывая глаз, пытаясь понять, стоит ли верить его словам.

— Потому что правда — это единственное, что может спасти вас, — ответил он, глядя прямо в глаза. — От смерти. Потому положиться в этом вопросе на брата я не могу.

Глава 52

Я стояла у окна гостиной и смотрела в темноту сада, где лунный свет окутывал всё вокруг таинственным сиянием.

Луна освещала фонарь, под которым прошлой ночью я видела силуэт, от которого сердце замирало и начинало биться быстрее. Я положила руку на грудь, словно пытаясь успокоить его бешеный ритм, боясь, что оно вырвется наружу.

Внезапно теплые ладони легли мне на плечи. Они были легкими, почти невесомыми, но в их прикосновении чувствовалась нежность и тревога. Агостон, стоящий позади меня, шептал слова, которые звучали не как приказ, а как мольба:

— Вы не должны ходить к нему.

Я не обернулась, продолжая смотреть на фонарь вдали. Мой голос был спокоен, но в нем звучала решимость:

— Почему? Вы же сами сказали, что он жив. Я хочу увидеть его. Для меня это важно.

Агостон подошел ближе, его дыхание касалось моей шеи, вызывая мурашки по коже. Он обнял меня, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Его голос стал тише, но в нем звучала боль:

— Да, я сказал, что он жив, — ответил он, приближаясь. Его дыхание коснулось моей шеи. — Но я не сказал, что он безопасен для вас.

Он обнял меня, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Проклятие, которое было на том маге, не просто так. Оно было создано для людей, у которых магический потенциал ограничен. Но у драконов… — он замолчал, словно подбирая слова. — У драконов магический потенциал намного выше. И проклятие может проявиться иначе. Непредсказуемо. Ректор академии предупредил об этом, когда увидел Анталя.

Я почувствовала, как его руки напряглись, и в его голосе появилась та болезненная нота, которую я не могла не услышать. Он что-то скрывал.

— Но разве нельзя что-то сделать? — спросила я дрожащим голосом, в котором сквозила надежда. — Найти способ снять это проклятие?

— Но разве нельзя что-то сделать? Найти способ снять это проклятие?

Агостон тяжело сглотнул, и я почувствовала, как его пальцы сжались на моих плечах. Он выцеживал слова, будто каждое из них давалось ему с огромным трудом:

— Ректор пытается. Он изучает древние книги, свитки…

Снова наступила тишина. Я не могла больше сдерживать свое нетерпение:

— Ну что? Что он сказал?

Агостон выдохнул, словно собираясь с духом, чтобы произнести правду:

— Когда он осмотрел брата, он отвел меня в сторону и… — он замолчал, будто не мог продолжать. — Сказал, чтобы я не сильно на это надеялся. Я не хочу убивать вашу надежду, но… — его голос дрогнул. — Я бы не сказал слово «невозможно». Наверное, лучше все-таки не просто, чтобы пощадить ваше сердце и сказать «очень сложно». Ректор уверен, что должно быть какое-то условие. И это условие нужно найти. Сейчас он этим занимается, потому что я в магии не сильно сведущ.

Я почувствовала, как слезы навернулись на глаза, и отвернулась, пытаясь скрыть их. Агостон продолжал обнимать меня, его тепло было единственным, что давало мне силы.

Агостон внезапно развернул меня к себе, его сильные пальцы сжали мои плечи. Я почувствовала, как его дыхание стало прерывистым, словно он изо всех сил пытался сдержать бурю эмоций внутри себя.

— Пообещайте мне, — прошептал он, его голос дрожал, а глаза наполнились тревогой. — Пообещайте, что вы никуда не пойдете. Что вы не будете искать встреч. Пожалуйста, пообещайте.

В его взгляде читалась не только глубокая забота, но и неподдельный страх. Страх за меня, за мою безопасность, за мое будущее. Я физически ощущала, как этот страх проникает в мою душу, заставляя сердце биться быстрее.

— Я обещаю, — прошептала я, глотая слезы, которые предательски подступили к глазам.

Глава 53

Мое сердце сжалось от боли и неопределенности. Я не знала, как мне поступить. С одной стороны, было хорошо, что мой муж уехал. Но что, если он вернется? Что, если он захочет встречи? Что тогда?

Агостон, казалось, почувствовал мою внутреннюю борьбу. Он отпустил мои плечи и, взяв мои руки в свои, словно согревая. Его губы коснулись моих ладоней, оставляя за собой тепло и нежность.

— Спасибо, — прошептал Агостон. Он снова сжал мои руки и поцеловал их по очереди, прижимая к своему сердцу. — Мне хотя бы спокойнее будет. Хоть на кого-то из вашей пары я смогу рассчитывать. Что у кого-то хотя бы из вас проявилось благоразумие.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, когда он поцеловал мои руки. Это было странное, но приятное ощущение. Я поспешила попрощаться и направилась в свою комнату. Но перед тем как закрыть дверь в гостиную, я услышала его голос:

— Спасибо, что пообещали.

Я кивнула, не оборачиваясь, и закрыла дверь. Мое сердце продолжало биться так сильно, что я едва не теряла сознание. Мне так хотелось сорваться с места, броситься в сад, найти мужа и поговорить. Но я обещала. Я обещала Агостону, и я должна была сдержать свое слово.

Я легла в постель, откинула одеяло и попыталась уснуть.

Но мысли, словно рой беспокойных пчел, не давали мне покоя.

Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но безуспешно. Наконец, я почувствовала рукой, что под подушкой что-то лежит. Я осторожно вытащила записку. Белый листик с четким, знакомым почерком.

«Жду тебя возле фонаря. Сегодня»

Я прижала записку к сердцу, и внутри меня что-то болезненно сжалось, словно невидимая рука схватила мою душу. Это был зов, который я не могла игнорировать. Я поняла, что должна быть там, но слова Агостона эхом звучали в моей голове: «Обещай мне, что не сделаешь этого. Обещай, что останешься в безопасности». Обещание против желания, страх против надежды — чаши весов внутри меня качались, как маятник, и я не знала, на какую сторону склониться.

Вскочив с места, я начала нервно расхаживать по комнате, как пленница в клетке.

Мои шаги были резкими, но неуверенными, словно я пыталась найти ответы, которых не было.

Сердце колотилось, как