Золотая Кастилия - Густав Эмар

При этих словах внимание флибустьеров удвоилось; тончайший писк комара не остался бы незамеченным в этой зале, где, однако, собрались девять человек.

— Я хочу, — чеканил слова Монбар, — хочу, слышите ли вы, так блистательно отомстить испанцам, чтобы воспоминание об этом мучило их по прошествии целого столетия и чтобы внуки их дрожали от страха при одном только упоминании о Береговых братьях. Множество событий произошло за время моего отсутствия; многие наши братья, и среди них самые знаменитые, преданные шпионами, пробравшимися к нам и проникшими даже на самые тайные советы, попали в ловушки и нашли бесславную смерть, потому что испанцы считают нас разбойниками и обращаются с нами, как с разбойниками. Клянусь вам, все наши братья будут беспощадно отомщены! Каждая капля их крови будет искуплена бочкой крови наших врагов.

Несмотря на увещевания д'Ожерона, речь оратора была прервана неистовыми криками флибустьеров. Подстрекая их ненависть к испанцам, Монбар задел самые чувствительные их струны.

Когда волнение, вызванное словами грозного флибустьера, понемногу улеглось, Монбар продолжал:

— На этот раз я намерен не просто предпринять экспедицию, а развязать войну, самую настоящую беспощадную войну. Хотите следовать за мной?

— Да! Да! — вскричали все с восторгом.

— Хоть в ад, если будет нужно, ей-Богу! — прибавил Олоне.

Филипп, единственный, кто знал, к какой цели стремился Монбар, приложил руку к сердцу, чтобы сдержать его биение. Ему с трудом удавалось скрывать радость, переполнявшую его душу, ведь успех экспедиции значил для него соединение с доньей Хуаной, а до остального ему мало было дела.

— Итак, братья, мы отправимся все вместе, каждый из нас примет под свое командование судно.

— Но нас всего восемь человек, — не мог не заметить Пьер Легран.

— Ошибаешься, брат, нас будет четырнадцать.

— Тогда мы сумеем снарядить целый флот, — небрежно сказал Морган.

— Да, брат, — просто ответил Монбар, — целый флот, в котором, если пожелаете, вы будете вице-адмиралом.

— Еще бы! Разумеется, я желаю этого! — вскричал Морган.

— Итак, решено, — сказал Монбар, пожимая ему руку. — Только, братья, — продолжал он, — так как нас окружает измена и испанские шпионы не дремлют, я требую полного доверия с вашей стороны. Я прошу вашего позволения сохранять свои планы в тайне до тех пор, пока не настанет час открыть их вам, и тогда, будьте спокойны, вас ослепит величие задуманного мной предприятия. Вы согласны?

— Согласны, — ответили все в один голос.

Монбар был искренне рад услышать подобный ответ, ведь он еще раз доказывал ему, как велика была его власть над флибустьерами.

— Я прибавлю, — сказал тогда д'Ожерон, — что Монбар посвятил меня в свои планы и я одобряю их до такой степени, что если бы мое положение не вынуждало меня оставаться здесь, я счел бы за величайшую честь участвовать в них лично.

Флибустьерам не требовалось уверений губернатора. Они и так не сомневались в том, что дело, предлагаемое им Монбаром, являлось превосходным с двух точек зрения: мщения и выгоды. Тем не менее одобрение человека, которого все они уважали и которого знали в деле, еще увеличило, если только это возможно, их энтузиазм и утвердило их решимость без колебаний следовать за знаменитым флибустьером.

— Послушайте меня, братья, — произнес Монбар, — теперь приступим, так сказать, к материальной части нашей экспедиции.

Внимание удвоилось.

— Граф д'Ожерон, — продолжал Монбар, — отдал в мое распоряжение семь кораблей. Все корабли будут снаряжены здесь. Командовать ими будут Тихий Ветерок, Мигель Баск, Олоне, кавалер де Граммон, Дрейк, Польтэ и Питриан. Над другими семью судами, которые мы приобретем в Леогане и Пор-Марго, возьмут командование Пьер Легран, Филипп д'Ожерон, Давид, Пьер Пикар, Бартелеми и Рок Бразилец. Морган будет вице-адмиралом флота и поднимет свой флаг на самом сильном корабле. Чтобы не тревожить шпионов понапрасну, суда будут снаряжаться тайно или в Гонаиве, или в Леогане, или на острове Гонав. По мере того как корабль будет снаряжен, он выйдет в море и станет дожидаться других судов в том месте, которое я назову, — я думаю, что раз мысль об этой экспедиции принадлежит мне, то по справедливости и командование должно быть предоставлено мне.

— Это справедливо, — вставил д'Ожерон, который никогда не упускал случая лишний раз продемонстрировать свою власть, — и именем короля, вашего и моего повелителя, я утверждаю назначение, сделанное вами, Монбар. Я буду иметь честь раздать вашим офицерам и вам самому жалованные грамоты11, которые мой повелитель дал мне право раздавать.

Флибустьеры горячо поблагодарили губернатора за эту милость, без которой им было бы так легко обойтись и которая нисколько не облегчила бы их задачи. Но в каком бы положении ни находились люди, они всегда будут одинаковы, и пергамент, выдаваемый от имени государя, имеет большую цену в их глазах.

Д'Ожерон, в душе довольный тем, как было принято его предложение, сделал знак Монбару продолжать.

— Особенно, — сказал тот, — избегайте неосторожности со стороны вашей команды. Для этого, мне кажется, будет благоразумнее производить вербовку на кораблях. Как только матрос будет нанят, его следует удержать на корабле и не пускать на берег.

— Сколько людей требуется вербовать на каждый корабль? — спросил Морган.

— От полутора до двух сотен.

— Черт побери! — воскликнул Пьер Легран. — Стало быть, у нас будет целая армия?

— Да. Вероятно, нам придется высадиться на берег; поэтому, как только мы распустим паруса и удалимся от глаз и ушей шпионов, каждый капитан организует отряд в восемьдесят отобранных человек для высадки десанта на берег.

— Э-э! — сказал Рок Бразилец. — Тысяча сто человек для высадки на берег! Стало быть, мы хотим возобновить подвиг Кортеса и завоевать Мексику?

— Может быть, — улыбаясь, сказал Монбар.

— Это мне очень даже нравится! А вам, братья? — спросил Рок.

— Отличное дело может выгореть, — ответил Польтэ.

— Премилый человек этот Монбар, — заметил кавалер де Граммон. — С ним приятно иметь дело; у него всегда в запасе какой-нибудь приятный сюрприз.

— Хочу напомнить вам, братья, еще вот о чем: не забудьте потребовать от ваших матросов, когда станете их вербовать, чтобы их оружие было в полном порядке и порох хорош.

— Это уж мое дело, — сказал Морган, — об этом я позабочусь.

— Ну что же, братья, теперь между нами все сказано; полагаюсь на ваше усердие и вашу ловкость. Чем скорее мы отправимся, тем будет лучше для нас.