Дорога на Сталинград. Воспоминания немецкого пехотинца. 1941-1943. - Бенно Цизер

Майер был вне себя. Он не находил слов; вместо этого он схватил Францла за руки.

– Ты мне угрожаешь? – выдавил он наконец. – Ты, глупый щенок… ты, наглец… ты…

– Уберите от меня свои руки, – спокойно сказал Францл.

– Ты, тупой, маленький сопляк… Я тебе покажу…

– В последний раз говорю, Майер: уберите от меня свои руки!

Но Майер не обращал внимания. Он притянул Францла к себе и стал трясти его, как орешник.

– Ты думаешь, что можешь меня учить, что мне делать и чего не делать? – проревел он.

Резко выбросив кулак, Францл нанес прямой удар справа. Он впечатался в уродливую физиономию Майера, как таран. Ловя ртом воздух, Майер, шатаясь, отступил назад, поднимая для защиты руки. Но Францл не останавливаясь обрушил на него ураган ударов. Майер был ошеломлен и, шатаясь как пьяный, неуклюже пятился назад, пока наконец не упал на колени.

– Ну нет! – воскликнул Францл. – Вставай, Майер! Мы еще с тобой не закончили!

Одним захватом он поднял Майера на ноги и нещадно встряхнул его, как будто был разозлен тем, что задира уклонился от драки. Затем он ударил его прямо в висок. Два парня из отделения Майера наблюдали, в азарте похлопывая себя по бокам. Не нашлось ни одного человека во всей толпе, кто не был бы рад увидеть, что Майер получил по заслугам.

Наконец Майер, шатаясь, отошел и опустился на пол. Он был весь избит. Его мясистое лицо выглядело толще, чем когда-либо.

– Фельдфебель Ульмер позволит себе сообщить сержанту Майеру, что теперь он может идти, – сказал Францл голосом, полным презрения, предусмотрительно вытирая костяшки пальцев о его брюки.

Майер кое-как поднялся, приложил платок к кровоточащему носу и, бормоча угрозы, удалился.

В этот критический момент на сцене появился лейтенант Штрауб.

– Какого черта, что тут происходит? – поинтересовался он.

Я рассказал ему все, что произошло, и он взревел:

– Господи боже мой, детишки, что тут у вас за бардак! Нам только остается надеяться на лучшее. Но пожалуй, Ульмер, сукин ты сын, честно говоря, я не хотел бы быть на твоем месте!

Позднее нас вызвал командир, который смотрел на нас неприязненно. Штрауб был тут же.

– Очень хорошо, Майер, – сказал командир. – Расскажите, пожалуйста, еще раз, что с вами произошло.

Майер доложил несколько глуховатым голосом – его нос был сильно разбит, – но он ни слова не сказал о сигаретах. Велти повернулся к Францлу:

– Что ты можешь сказать, Ульмер?

Францл не проронил ни слова. Он просто уставился на Майера, как будто был готов снова броситься на него. Велти поднялся и сказал:

– Парни, то, что вы натворили – и вы это знаете, – открытый бунт. Фельдфебель Ульмер, оставайтесь пока здесь, вы пойдете со мной в штаб батальона. Остальные пусть ждут в своих отделениях дальнейших распоряжений.

Теперь говорил Штрауб. Он был на стороне Францла: это был один из его лучших солдат и он не мог им пожертвовать. Он допускал, что то, как вел себя Ульмер, заслуживало порицания, но его раздражал Майер. И Штрауб далее рассказал о случае с сигаретами точно так, как изложили его мы.

– Это правда? – строго спросил Велти, явно недовольный тем, что Майер скрыл этот факт.

Майер еще больше вытянулся.

– Господин старший лейтенант, – сказал он, – я только сказал… я имею в виду сигареты, то есть Шольц, я имею в виду… – Потом он приумолк и занялся носовым платком.

– Ставя его под подозрение, Майер, конечно, спровоцировал его, – сказал Штрауб. Он добавил, что Майер не вызывает у солдат симпатию: в его собственном отделении на него часто жаловались.

Подняв голову, Велти отверг это заявление. Непопулярность Майера, сказал он, не меняет того факта, что мы виновны в нарушении субординации или еще худшем. Тем не менее Велти отпустил нас, хотя, конечно, вылил на нас потоки бранных слов, в том числе в адрес Штрауба.

– И не думай, что дело этим и окончится, – закончил он.

Несколько минут спустя мы услышали ужасный шум возле грузовиков снабжения. Мы напрягли слух, и до нас отчетливо донесся голос Штрауба. Такого крика никогда до сих пор от него не слышали. Вскоре после этого показался сержант-снабженец, хмурый и озабоченный, и принес нам причитающуюся норму сигарет.

Как и у всех на фронте, у нас завелись вши. В конце концов мы привыкли к этим паразитам и только изредка устраивали на них облаву. В одном случае нам пришлось кипятить нижнее белье, чтобы уничтожить паразитов. Но у всегда изобретательного Шейха была идея получше. Он попросил у водителя канистру бензина и замочил в нем свое белье. Результат был феноменальный, и после этого мы все последовали его примеру.

Вымачивание начиналось, как только мы освобождались от несения службы. Потом мы устраивали себе тщательную помывку – ведь у нас же было маленькое озеро, так и зовущее купаться. Голышом мы ныряли, кричали по-тирольски от удовольствия, брызгали друг в друга водой и фыркали, как дельфины. Иначе говоря, мы всячески старались снова отдаться беззаботности молодости. Думаю, что в эти редкие моменты мы были по-настоящему счастливы. Никаких приказов подчиняться установкам, никакого адского грохота и разрушения, никаких мыслей о Майере и Велти об ужасном прошлом или безнадежном будущем. И в эти несколько мгновений мы были людьми, осознающими уникальность своего существования, уникальность своей личности.

Делая резкие мощные гребки, Францл подплыл ко мне и схватил за руку. Я думал, что он хотел увлечь меня под воду, но когда увидел его лицо, то заметил, что оно довольно мрачно. Он сказал кое-что, отчего у меня кровь застыла в жилах.

– Что такое? – крикнул я, но он быстро сказал:

– Делай вид, что ничего не заметил. Делай вид, что мы просто развлекаемся.

Я все еще был слишком напуган, чтобы полностью отдавать себе отчет в том, что происходит. Францл слегка кивнул, указывая на противоположный берег, и сказал:

– Посмотри хорошенько вон туда вверх, левее, вблизи другого берега. Видишь что-нибудь?

Я сказал, что ничего не вижу.

– Ладно, а я вижу оружейный ствол. А как раз сейчас зашевелились камыши. Там кто-то есть.

Боже Всемогущий! Он был прав – теперь я и сам все видел. Ствол смотрел прямо на нас.

– Давайте из воды, и как можно спокойнее!

– Уже накупался? – спросил Шейх, пыхтя рядом с нами.

– Пошли! – крикнул я всем. – Давайте посмотрим, как поживают наши вши!

Под прикрытием густых зарослей камыша Францл рассказал остальным о том, что мы видели. Ковак считал, что нам не нужно поднимать по тревоге всю роту из-за двух ничтожных русских снайперов.

– Мы с этим сами справимся, – сказал он.

Поэтому мы взяли первые попавшиеся автоматы и гранаты и, полураздетые, стали пробираться по озерцу, под прикрытием камышей. Остальные подумали, что мы ведем себя довольно странно, и предположили, что, может быть, нам вода так ударила в голову. Но один из наших часовых был достаточно бдителен и последовал за нами.