Истинные (не) изменяют в марте - Мария Самтенко

Глава 24

– Да как ты смеешь?! – взвизгивает Виолетта, хотя персонально ей я пока ничего не сказала. Но скажу с удовольствием, конечно же.

Помню я, помню, как она извивалась под Реналем! Я, конечно, не собираюсь снимать с него ответственности за то, что происходило на моей свадьбе, но все же! Он силой ее не тащил! Она выглядела довольной!

Как, впрочем, и сейчас. Виолетта как будто наслаждается происходящим – и это, если честно, меня пугает. Но и вызывает желание ее стукнуть, конечно же – а это желание у меня раньше только Джади вызывал.

Какое-то время я думаю, что у нас сейчас случится коллективная драка с маканием в фонтан, но нет.

– С учетом всего, что между вами случилось, – глубоким и мягким голосом произносит Натаниэль Аурус, – полагаю, что госпожа Марианна имеет право высказать личное мнение.

– В частной беседе, – ледяным тоном отмечает судья.

Вот и к чему он это сказал? Намекает на то, что нас в оранжерее слишком много? Или наоборот, что беседа частная, раз тут нет половины Моривилля?

Так или иначе, Реналь закатывает глаза и корчит гримасу из серии «как же мне надоели ваши нравоучения».

Отлично! Пока он разбирается с дядюшками, я сбегу.

– Господа, рада знакомству, но, кажется, меня ждет матушка Эрмина, – торопливо говорю я, выскакивая из оранжереи.

Это правда – мне действительно позарез нужна матушка-настоятельница. Хочу предупредить ее, что уезжаю домой. Надо бы лечь спать пораньше, а то впечатлений на сегодня хватило. На любой, так сказать, вкус.

***

Скр-скр-скр.

Снег скрипит, но не под ногами, а как будто сзади. Оборачиваюсь с ощущением, что за мной кто-то идет.

Кто-то… или что-то.

Но нет, зимний лес все также тих и спокоен, и ни одной птицы, ни единого зверя вокруг – только голые деревья с заснеженными ветками, белые сугробы да тропинка под ногами.

И кругом ни души.

Пожав плечами, отворачиваюсь и продолжаю свой путь. До приюта не так уж и много: нужно выйти из леса, пройти мимо заснеженного кладбища, а там по тропинке, и до ворот уже рукой подать.

Скр-скр-скр.

Снег скрипит под ногами… и я снова вздрагиваю, понимая, что слышу не только свои шаги.

Скр-скр-скр.

Оборачиваюсь… и едва успеваю заметить чье-то движение далеко позади. То ли человек, бредущий между скованными зимой березами, то ли… что-то другое. Я даже не могу проверить, кто там, потому что тропинка петляет, и когда человек… или кто-то другой окажется в зоне моей видимости, дистанция между нами сократится до небезопасного расстояния.

Не хочу проверять.

Ускоряю шаг. Пульс стучит в ушах, интуиция кричит об опасности, но я понимаю, что если побежать, то будет еще хуже. Приходится идти быстрым шагом, с ужасом прислушиваясь к звукам за спиной.

Там тоже как будто шаги.

Скр-скр-скр.

Но не легкие, как мои, а тяжелые, рваные, неравномерные. Легко представить, что за мной идет кто-то измученный и уставший. Тащится на последнем дыхании… но не отстает.

Кто бы это ни был, он не отстанет.

Скр-скр-скр.

Там, впереди, тропинка делает резкий поворот, и я наконец решаюсь. Дойдя до этого поворота, резко перехожу на бег. Чтобы оторваться, максимально сократить дистанцию, и чтобы тот, кто меня преследует, остался позади.

Теперь тропа идет не по лесу, а по заснеженному полю, и она не вьется, а летит прямой стрелой. Можно чуть-чуть перевести дух.

Но я не расслабляюсь, а останавливаюсь в тридцати шагах от леса и оборачиваюсь, затаив дыхание.

Минута тянется как ириска, и я уже почти решаюсь перестать караулить и пойти дальше к приюту, как вдруг из леса, пошатываясь, выходит…

Кажется, все-таки человек.

Да, это высокий мужчина в черной дубленке и такой же шапке – но почему его фигура так легко терялась среди заснеженных берез?

– Кто вы? Что вам от меня нужно?

Незнакомец молчит. Он приближается медленно, но неотвратимо. Шагает по тропинке, спотыкается, растягиваясь на снегу, но потом снова поднимается, сначала на четвереньки, а потом и на ноги.

И снова идет ко мне.

Скр-скр-скр.

Надо бежать, но к ногам словно привязали по гире. В ужасе я силюсь рассмотреть, кто же идет ко мне, потому что фигура выглядит смутно знакомой…

…и просыпаюсь на диване в кабинете старого хозяина приюта.

Глава 25

Утром я все вспоминаю страшный сон и пытаюсь избавиться от непонятных ассоциаций с предсказанием нашего ветеринара. Чего он там говорил? Я должна отогреть сердце месяца, но оно еще не замерло?

Нет, это по-прежнему звучит как чушь.

Вот только во сне все было слишком реально. И снег, хрустящий под ногами преследующего меня человека, и ощущение опасности, и даже кусающий за нос холод. Проснувшись, я даже не сразу поверила, что это был сон!

Первые полчаса я даже жалею, что легла спать в кабинет. Просто по возвращению с бала я обнаружила в своей постели кошачью лужу – кажется, это Мартышка, у нее такое бывает – но поленилась менять белье. Вместо этого я взяла запасное и ушла на диван в кабинет.

В тот самый кабинет, где появляются из давно не работающего камина кошки, как говорит ветеринар, из других миров.

В тот самый кабинет, где умер – вот прямо на этом же диване, мне рассказал Джади! – старый и последний нормальный хозяин приюта. Тихо и мирно, в окружении друзей и любимых питомцев, но все-таки.

В тот самый кабинет, где нашли хозяина-игромана с инфарктом.

В тот самый кабинет, где он что-то такое увидел, что собрался звать некроманта.

В общем, неудачная это была идея, неудачная! Надо было не лениться и заняться бельем, или хотя бы пойти и лечь в одну из гостевых спален.

Но увы, что сделано, то сделано. Быстро завтракаю на кухне, кормлю нашу ораву котиков – меня, как обычно, стараются сшибить с ног и потоптаться по хладному телу – поручаю сонному и недовольному Джади ведение хозяйства в приюте, пока меня нет (а то мы знаем – если ничего не поручить, так он и делать ничего не будет!) и ухожу на реализацию второй заведомо неудачной идеи. А именно, разговора с моим «сомнительным ухажером» Айденом.

Добираюсь до кафе: пешком – ни одной попутной повозки не подворачивается – и впритык к назначенному времени.

К счастью, Айден у нас тоже оказывается не из пунктуальных. В кафе его нет. Расспрашиваю