Вознесение в Шамбалу. Своими глазами - Всеволод Владимирович Овчинников

независимой от Великобритании. Однако Австралия по-прежнему является членом Содружества. Английская королева одновременно является и королевой Австралии. В углу австралийского государственного флага, темно-синего полотнища с белым созвездием Южного креста, по-прежнему красуется английский «Юнион Джек». В связи с двухсотлетием Австралии пошли разговоры о том, что пора, мол, по примеру канадцев заменить государственный флаг. Изобразить на нем, скажем, кенгуру на фоне национальных цветов Австралии — золотистого, белого и зеленого, под которыми спортсмены страны выступают на международных состязаниях.

Участникам экскурсий на катере по Сиднейскому заливу непременно показывают Форт-Дэнисон. Это каменная крепость с башенкой, возведенная на небольшом острове. Если спросить австралийца, когда и зачем было построено это сооружение, он не задумываясь ответит:

— Для защиты от вторжения русских во время Крымской войны.

Можно смело сказать, что Форт-Дэнисон являет собой пример монументальной дезинформации. За всю свою историю Австралия испытала угрозу военной интервенции лишь со стороны Японии в годы Второй мировой войны. Форт-Дэнисон же, как свидетельствует его создатель в одном из своих писем, был задуман и построен, чтобы защищать Сидней от «наших друзей французов и наших кузенов американцев». А для этого в свое время, безусловно, были основания.

Не исключено, что нынешнее стремление прикрыться американским военным щитом продиктовано подспудным страхом перед близкими азиатскими соседями — гораздо более бедными и гораздо более многочисленными, чем недонаселенная и сравнительно благополучная Австралия. Ведь население одной лишь Индонезии скоро достигнет 200 миллионов человек. Вспоминаются слова одного видного сиднейского журналиста:

— В прошлом веке принято было говорить, что Австралия географически тяготеет к Азии, а психологически — к Европе. Нынче же следует сказать иначе: Австралия политически тяготеет к Америке, а психологически страшится Азии.

Было бы, однако, упрощением говорить лишь о проамериканской ориентации австралийских правящих кругов. Причины, по которым влияние Соединенных Штатов в этой стране давно уже вытесняет влияние Англии, несравненно глубже. Уже говорилось, что Австралия стала британской колонией как каторжное поселение. Туда принудительно отправляли возмутителей спокойствия, вроде бунтарей-ирландцев. Незыблемость английских традиций кое-кто в Лондоне склонен объяснять именно такой «социальной канализацией», то есть возможностью удалять с Британских островов тех, кто не желал следовать предписанному порядку вещей.

Для австралийских поселенцев путь к самоутверждению лежал через отрицание устоев английского образа жизни. А 200 лет назад наглядным примером подобного общества были Соединенные Штаты, с их конституцией и другими новаторскими для своего времени атрибутами политической жизни. Именно их позаимствовали австралийцы. К тому же сама природа Австралии, ее бескрайние, безжизненные просторы, лежащие вдали от побережий, во многом напоминают американский Дальний Запад. Неудивительно, что дух первопроходцев, открывающих новые рубежи, импонирует австралийцам.

Мельбурн, Аделаида, Канберра

Перелет из Сиднея в Мельбурн занимает меньше часа. Некоторое время летим над лесистыми горами. Эвкалиптовый лес сверху выглядит похожим на шкуру кенгуру своим серовато-бурым оттенком. Потом в разрывах облаков появляются зеленые пастбища. На них разбросаны белые точки — овцы. И вот уже — мокрая от дождя посадочная полоса.

Впервые после приезда в Австралию вижу облачное небо. В Мельбурне прохладнее, чем в Сиднее. И оттого, что солнце скрыто за тучами, город имеет иной колорит. Сидней расположен на восточном побережье Австралии. Мельбурн — на южном. Первый является столицей штата Новый Южный Уэльс, второй — штата Виктория. Оба эти штата заселялись и осваивались раньше других. Именно здесь сложилась австралийская национальная буржуазия, стремящаяся защитить местную обрабатывающую промышленность от иностранной конкуренции. Однако общая заинтересованность в том, чтобы не слишком широко распахивать двери перед иностранным капиталом, не исключает давнего соперничества между Сиднеем и Мельбурном. Оба эти города претендовали на положение национальной столицы. Причем Мельбурн был ею.

В первом же путеводителе по Мельбурну читаю, что из всех городов Австралии он обладает самыми интересными историческими памятниками. Парламент штата Виктория с его фасадом в стиле неоклассицизма и впрямь выглядит более величественно, чем федеральный парламент в Канберре.

Да и вообще Мельбурн действительно красивый город с впечатляющими архитектурными ансамблями. В его облике нет того сочетания «гор и вод», которое придает неповторимую живописность Сиднею. Зато Мельбурну присуща четкая геометрическая планировка. На его улицах, которые пересекаются только под прямыми углами, удачно соседствуют викторианские здания и неоготические соборы прошлого века с современными небоскребами. И наконец, характерная черта мельбурнских улиц — это трамваи. Мне кажется, что они по-своему украшают город, придают ему какую-то человечность. Когда слышишь звонки этих зеленых вагончиков, видишь людей, толпящихся на остановках, чувствуешь себя как-то более уютно, чем на магистралях, монополизированных автомашинами, где пешеходу подчас некуда ступить.

Хотя Мельбурн в отличие от Лондона имеет геометрическую планировку, он позаимствовал у города на Темзе такую характерную черту, как английские парки. Мельбурнский Ботанический сад — это, в сущности, подобие Гайд-парка. Пологие склоны холмов, спускающиеся к пруду, превращены в цветники и подстриженные лужайки. Цветет сирень, цветут рододендроны, азалии. На пруду плавают черные лебеди в компании морских чаек. Неподалеку от парламента раскинулся так называемый Сад казначейства, который затем смыкается с Фицрой-парком. Это тоже типичный английский ландшафтный парк с ухоженными газонами и клумбами. Цветут каштаны. Рядом с зазеленевшими лугами раскинули свои широкие кроны тропические фикусы. Березы и плакучие ивы над прудами соседствуют с кокосовыми пальмами. В Фицрой-парке находится домик капитана Кука. Это трогательный английский коттедж с маленькими окошечками и вьющимся по каменной стене кустом розы. Каждое утро на шесте у домика поднимают английский флаг.

Аделаида — такой же современный город, как и Мельбурн. Может быть, там поменьше небоскребов, зато сохранилось больше церквей и других старинных зданий, начиная от университета в центре города и кончая парламентом — таким же величественным, как в штате Виктория. Аделаида — столица штата Южная Австралия, той части пятого континента, которая не была каторжным поселением. Приморская равнина, на которой лежит Аделаида, и Южная Австралия в целом — житница страны. Этот штат отличается мягким, благодатным климатом. Тут выращивают практически все сельскохозяйственные культуры, известные человеку.

Аделаида выглядит просторным, зеленым городом. Ее центр опоясан тенистым парковым поясом шириной полмили. Параллельно улице, на которой стоит парламент, тянется Молл — закрытый для всех видов транспорта бульвар, обрамленный магазинами и кинотеатрами. Аделаида стремится обрести роль ведущего культурного центра страны. Каждые два года здесь регулярно проводятся международные фестивали. Их участниками были балет Кировского театра из Санкт-Петербурга, Шекспировский театр из Англии, театр Кабуки из Японии. Ультрасовременное здание Фестивального центра стало еще одной достопримечательностью города.

Канберра, ставшая столицей Австралии из-за давнего непримиримого соперничества между Сиднеем и Мельбурном, — город весьма своеобразный. Его архитектурная безликость, пожалуй, и является его лицом. Канберра не столько город,