Дама Тулуза - Елена Хаецкая

Тут вперед выступил один человек, немолодой и хмурый, и обратился к своему господину:

– Не в обиду будь сказано, но ведь и мы не сложа руки сидели – ходили на зверя с рогатиной и охотничьим луком, только его ничто не берет.

– Это потому, – отвечал эн Гастон, – что вы мужланы; а когда за дело возьмется рыцарь, то зверь неминуемо погибнет.

– Хорошо бы так! – крикнули в толпе, а собеседник эн Гастона добавил:

– Такое вполне возможно, господин мой, потому что поговаривают, будто этот зверь и сам весьма знатного рода.

И вот собралось восемь человек самых отважных и опытных охотников и оба сеньора с ними, вооруженные все на мужицкий лад вилами. Вышли поутру, пока кругом сверкает чистая крупная роса, и долго петляли, покоряясь тропинке, по боку горы. И близкое, казалось бы, расстояние, а попробуй пройди! Вослед им долго летели мерные удары одинокого колокола, то заглушенные, то вдруг звонкие и отчетливые, но затем они стихли.

Одар де Батц быстро отыскал след – огромные грубые сапожищи проходили по тропинке совсем недавно. Затем, как бы из пустоты, возник и второй след – с когтями и длинной пяткой. Некоторое время они тянулись рядом, перекрывая друг друга, но после сапожищи начали спускаться к реке, а когти, двигаясь большими прыжками, направились к лесу, по склону вверх.

Охотники остановились. Двое или трое заговорили о переправщике: следовало бы его пытать и вызнать все о звере! Но прочие желали идти по звериному следу и покончить наконец с душегубом. Эн Гастон запомнил малодушных – чтобы в решающую минуту на них не полагаться – и повел небольшой свой отряд к лесу.

Они прошли тропой, где след был отчетлив, а затем оказались на поляне. Роса уже высохла, и в траве следы потерялись. Пока Одар де Батц высматривал примятые травинки, из чащи на него глянули глаза. Это продолжалось лишь миг, однако Одар успел ощутить на себе этот взгляд. Остановившись, сеньор де Батц тихо сказал:

– Он здесь.

И показал рукой, чтобы охотники разошлись вправо и влево, охватывая зверя с обеих сторон.

Но ничего сверх этого они сделать не успели. Между деревьями мелькнуло темное тело – словно человек чрезмерного роста, странно выгибая руки и ноги, пронесся перед глазами, а затем прыгнул. В прыжке у него выпросталась еще одна нога – эн Гастон запоздало понял, что это длинный и прямой, как палка, хвост. А затем все смялось в бесформенный кровавый ком: одежда, волосы, шерсть, клыки, кость, обнажившаяся под сорванной плотью. Один из охотников захрипел и громко булькнул, послышалось тихое горловое рычание, а затем все стихло. На поляне остался растерзанный человек. Зверь исчез. Никто из прочих не успел даже добежать до него.

Гастон подошел к убитому, тронул рукой его щеку, коснулся век.

– Я убью эту гадину, – поклялся он.

След уводил их все глубже в лес. Иногда им казалось, что они слышат негромкий клокочущий смех или различают среди кустов мелькание. Один раз Гастон, поднявшись на обломок скалы, отчетливо увидел, как в густой траве стремительно двигается длинное тело, покрытое бурым мехом, со вздыбленными волосами на спине. Зверь стелился, как ящерица, его морда быстро поворачивалась вправо-влево. Гастон поднял вилы, чтобы метнуть их, но в то же самое мгновение зверь исчез.

Эн Гастон спрыгнул вниз, к своим спутникам, и громко, не стыдясь, разрыдался.

До ночи его видели еще дважды, но всякий раз он успевал скрыться. Ночевали с разведенными по периметру кострами, не отходя от лагеря даже по нужде. Никто не спал. Из-за завесы огня на охотников, не отрываясь, смотрели невидимые глаза. Их взор погас только под утро, и тогда сон внезапно сморил всех девятерых.

Это забытье длилось совсем недолго; при пробуждении не досчитались еще одного – он попросту исчез. Земля вокруг вся была истоптана знакомыми следами.

И снова начался бесконечный день погони. Одар де Батц сказал Гастону Беарнскому:

– Мне теперь кажется, будто я всю мою жизнь гоняюсь за этим зверем.

За ночь все осунулись и как будто постарели. Глядел Одар на своего друга Гастона и не узнавал: рот и щеки после грубой трапезы вымазаны у виконта бараньим жиром, волосы завязаны в грязную тряпицу, вилы в руке держит ладно, словно сызмальства к ним привык. Слушает Гастон, как шевелится в его груди косматое беарнское сердце, которое досталось ему от предков. Теперь не человек зверя – зверь человека должен опасаться.

В кружении хищника по лесу улавливалась своеобразная закономерность. Он как будто боялся уходить слишком далеко от некоего места, и к полудню Одар уже не сомневался в том, что такое место существует.

– Логово! – с отвращением произнес эн Гастон.

Одар сказал:

– Думаю, нам следует разделиться. Я попробую отыскать его убежище, а остальные пусть преследуют его самого.

Тот хмурый мужлан, который прежде говорил, будто зверь – знатного рода, возразил:

– Не верная ли это гибель – идти к нему в логово в одиночку?

– А много ли проку в том, что мы ходим по лесу все вместе? – ответил ему Одар де Батц. – Он все равно таскает нас, как кур, по одному. Впрочем, – добавил он, обращаясь к хмурому мужлану, – я взял бы с собою тебя, если ты согласен.

– Я согласен, – сказал тот. И назвал свое имя – Лойс.

Прочие посмотрели, как Лойс и Одар скрываются в лесу, а затем продолжили путь.

Спустя недолгое время Лойс сказал:

– Его здесь нет. Он еще не понял, что мы отошли от прочих.

– Откуда ты знаешь? – удивился Одар.

– Знаю, – проворчал Лойс. – Вы думаете, господин мой, что один только вы угадываете зверя? Я разыскивал его не один месяц, и следы всегда приводили к реке, а там обрывались. Если то, что я думаю, – правда, то нашему доброму сеньору действительно следовало бы пытать перевозчика – он многое должен знать.

Они спустились к воде и на самом берегу увидели старый след с глубокими ямками от когтей, и еще несколько царапин на гладком камне. Но затем, как и говорил Лойс, все оборвалось. Зверь пошел по воде.

Одар обменялся со своим спутником коротким взглядом, и оба, по безмолвному соглашению, зашагали берегом вниз по течению.

– Ты ведь находил его, а? – прошептал Одар. – Ты ведь и раньше видел его логово?

Лойс молча кивнул. Одар схватил его за плечо.

– Но если ты знал, почему же никому не показывал?

Лойс все так же молча высвободился и пошел дальше. Затем он перешел реку вброд и поманил за собою Одара. Над высоким берегом в густом кустарнике таилась маленькая хижина. Ее стены были густо обмазаны глиной и облеплены стеблями камыша, так что со стороны это уединенное жилище оставалось совершенно незаметным. Вокруг стоял тяжелый дух протухшего мяса.

Одар встретился с Лойсом глазами, и тот кивнул.

– Он закапывает здесь кости и недоеденные куски.

Лойс подошел к хижине и толкнул незапертую дверь, а затем отошел в сторону и обернулся к Одару с непонятной улыбкой. Преодолев себя, Одар подошел ближе и заглянул внутрь. Он ожидал увидеть что угодно, только не то, что вдруг предстало глазам. Единственная комната хижины, с маленьким очагом, способным давать тепло, но негодным для приготовления пищи, была обставлена изысканно и даже роскошно. На стенах висели гобелены с изображением дам, цветов и фруктов, над очагом красовался щит – Одар с изумлением увидел герб Беарна. На полу стояли красивые голубые сосуды. Имелись здесь игрушки – деревянная лошадка, тележка и кукла в богатом платьице. Одежда, разбросанная по кровати, предназначалась для знатного юноши – правда, она была очень грязна.

Рассмотрев все это за считаные мгновения, Одар отскочил от хижины, будто ужаленный. Лойс поглядывал на него и ухмылялся.

– Почему же ты никому не говорил об этом? – снова спросил его Одар.

– А кто бы мне поверил, господин мой? – отозвался охотник. – Все это не моего ума дело. Вот если бы я убил зверя, хищника, – тогда с меня и грех долой. А подстеречь и заколоть мальчика из графской семьи – нет, господин мой, на такое у меня рука не поднимется. Пусть уж это сделает наш добрый господин эн Гастон.

– Эн Гастон этого тоже делать не станет, – пробормотал Одар де Батц.

– Я раз видел, как переправщик ласкает зверя, – вдруг сказал угрюмо Лойс. – Зверь так и вился у него под ногами, ходил взад-вперед, цеплял его хвостом, а переправщик мычал что-то – подвывал, вроде пел.

– А ты, я погляжу, многое видел, – сказал Одар, удивляясь все больше и больше хмурому мужлану.

– Что тут странного, коли зверь утащил и убил мою девочку, – ответил ему Лойс. – Здесь я ее и нашел. – Он кивнул на кусты, среди которых пряталась хижина. – Я про него тогда почти все разведал. Только убить, пока он в зверином обличии, не удалось. Пойдемте-ка лучше, господин мой, обратно в деревню. У нас дома сегодня гороховый суп с поджаренным хлебцем.

Хотел было Одар де Батц прогневаться, но передумал. Этот простолюдин словно бы читал все его мысли как свои собственные. И о том, что смертно напугал Одара зверь, Лойс тоже знал. И потому Одар де Батц согласился.