Холодная - Анна Рейн

Последний день июня. Прелестный день! Солнце, цветы, небо, спокойствие… И глубокое отчаяние на сердце леди Эммы.

Глава 13

Прогулки по саду стали ее единственной радостью.

Закутавшись в шаль, она часами ходила по дорожкам, вдыхала запахи трав и листвы, стараясь надолго запомнить их — неизвестно, долго ли ей еще придется наслаждаться жизнью в Дербери.

Еще она постянно мерзла. От пронизывающего ее насквозь холода не спасала даже пуховая шаль, которую раньше Эмма доставала только в самые морозные зимние дни.

Этот день был солнечным. Эмма медленно бродила по саду, подставляя лицо лучам солнца, пробивавшимся сквозь листву. Когда солнечный зайчик падал на ее лицо, ей казалось, что она чувствует его запах. Воздух казался ей ласковым, а трава приветливой. Все казалось живым, исполненным покоя и любви. Возможно, дело было в том, что больше не приходили эти ужасные письма с известиями о долгах Теодора.

Эмма позволила себе помечтать, как Теодор приехал к ней в гости. Вот они идут по дорожкам. Она держит его за руку, и его живое тепло проникает в самое сердце. Он склоняется и нежно целует ее в губы. Именно нежно, не желая физической близости. Потом говорит, что у него для нее есть подарок — и прикалывает на платье луну и звезды.

Эмма остановилась и, закрыв глаза, подняла голову. На щеке ее оказался светлый блик. Она почувствовала тепло и легонько потерла щеку ладонью, представив, что это Теодор погладил ее по щеке.

Но вот уже показался дом. Блаженное ощущение тепла тут же рассеялось. Эмма поплотнее закуталась в шаль и расправила плечи, готовясь встретить очередные трудности. Тропинка выходила к задней стороне дома. Эмма зашла за угол и увидела, как к дому подъезжает незнакомый черный экипаж. Ее пробрала дрожь. Кредитор? Или дурные вести о Теодоре?

Эмма поднялась по лестнице к главному входу в дом и остановилась на верхней площадке, готовая встретить незваного посетителя, кем бы он ни был.

Из кареты вышел Теодор. Эмма не сумела удержать на лице невозмутимое выражение. Если он сюда приехал, то… Что это значит?

— Что это значит? — так и спросила она у него.

Теодор пристально посмотрел ей в глаза и учтиво поклонился.

— Миледи, добрый день.

— Добрый день? — подозрительно уставилась она на него. Для него, может и добрый: Теодор вовсе не выглядел как опустившийся и разорившийся игрок. Костюм, пусть и немодный, был вполне приличным. На лице — решительность, в глазах застыло какое-то странное выражение.

— Вы… плохо выглядите, — наконец решился сказать Теодор. — Вам нужно отдохнуть.

«Я знаю. И ты должен знать, что все это из-за тебя,» — все это Эмма выразила одной единственной холодной улыбкой.

— Я сожалею, — сказал Теодор.

— Сожалеешь? — в сердце Эммы всколыхнулись два противоположных чувства: надежда и страх.

Она только сейчас обратила внимание, что Теодора сопровождали два всадника — охрана. Это означало одно из двух: либо у него есть деньги, либо он арестован. Но в таком случае что он делает здесь, если арестован? Позволили попрощаться с женой? Или приставили охрану к нему, чтобы не убежал, пока едет к жене, чтобы попросить у нее денег на оплату очередного долга?

— Мне нужно поговорить с вами, миледи, — решительно заявил он.

Очередной долг, устало решила она и обреченно протянула руку в сторону двери.

— Пойдемте.

Чем она будет платить, Боже? У нее больше ничего не осталось, кроме поместья. Заложить его опять? Продать? Сколько он должен? Осилит ли она эту сумму?..

Теодор прошел вслед за Эммой в гостиную, расположенную ближе всех к парадной двери. Слуги Дербери провожали его ненавидящими взорами.

Эмма присела на изящную софу и взглянула Теодору в глаза. Хоть держалась она прямо, но было очевидно, что это стоило ей огромных усилий. Она куталась в шаль, словно спасаясь от чего-то. Отчаяние безошибочно читалось в ее взгляде, обращенном на Теодора.

— Миледи, я прошу прощения, — повторил он.

— Сколько? — спросила Эмма.

— Что «сколько»? — удивился Теодор.

— Сколько ты проиграл в этот раз? — нетерпеливо пояснила она.

Теодор слегка улыбнулся.

— Нисколько…

— Тогда ты выиграл? — с надеждой спросила она, перебив его.

— Эмма, ты выслушаешь меня до конца хоть когда-нибудь? — с налетом раздражения поинтересовался он. Эмма тяжело вздохнула, поплотнее закуталась в шаль и прикусила губу. Убедившись, что она наконец слушает его, Теодор снова заговорил.

— Эмма, все, что случилось за последние полгода, было ненастоящим. Это была… глупая шутка.

Он напряженно следил за ее реакцией, но, очевидно, Эмма пока не понимала, о чем шла речь.

— Я не играл, — очень медленно сказал он. — Все расписки, кроме самой первой, были ненастоящими.

Никакой реакции. Она смотрела на него все тем же застывшим взором, полным отчаяния.

— Здесь, в сундучке, — оказывается, он принес с собой в гостиную небольшой сундучок; Эмма скользнула по нему рассеянным взглядом, — некоторая часть твоих драгоценностей и закладная на Дербери… Эмма!

Она потеряла сознание.

— Господи, — пробормотал Теодор, подбегая к софе. Слава Богу, что она сидела! Он как-то не ожидал такой реакции на свое сообщение. Он легонько похлопал ее по щекам.

— Эмма…

Ресницы ее затрепетали, она неуверенно открыла глаза, но взгляд ее все еще был неосмысленным.

— Тебе нужно отдохнуть, — пробормотал Теодор, поднял ее на руки и вышел из гостиной, глубоко сожалея о своей проделке, в результате которой уверенная, красивая женщина превратилась в это тусклое, усталое, отчаявшееся существо.

В холле с каменным лицом стоял Бичем.

— Где ее комната? — спросил Теодор. Дворецкий бросил невозмутимый взгляд на леди Эмму, презрительный — на Теодора, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Сюда, милорд.

Когда Теодор положил леди Эмму на кровать, она вцепилась в его сюртук обеими руками.

— Не уходи! — взмолилась она. Так, как не раз делала в своих снах.

— Пришлите сюда ее горничную, пожалуйста, — сказал Теодор Бичему.

— Слушаюсь, милорд, — степенно выговорил он и аккуратно закрыл за собой дверь.

— Не уходи, — повторила Эмма.

— Не уйду, — тихо сказал Теодор, понимая, что она сейчас не в себе. Он снял с нее туфли, убрал шаль. Вошла Кэтрин.

— Помогите мне раздеть ее, — обратился Теодор к горничной. К счастью, в последнее время Эмма не носила корсет, так что раздеть ее до нижней рубашки не составило труда. Теодор и Кэтрин уложили леди Эшли под одеяло. Не успел Теодор отойти от кровати, как Эмма потянулась к нему: