Физрук-8: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

— Так это — не тот! — откликнулся пацанчик и я понял, что это мой ученик, Тимофей Фирсов.

— Как — не тот⁈ — опешил мужик. — А чё он мне тогда фуфло гонит!

— Да ты особо меня и не спрашивал, — откликнулся я.

— Это товарищ Данилов, наш учитель, — строго сказал Тимка. — А вы — ждите!

Уголовник сразу скис, а пацан, не спрашивая разрешения, полез в салон.

— Слышь, Данилов! — окликнул меня мужик. — Тебя как кличут-то?

— Александром.

— А погоняло?

После некоторой заминки, я ответил:

— Физрук.

— Ха! — выдохнул тот. — А я — Динамо! А как мамка назвала не скажу, не обессудь.

— Ладно, — отмахнулся я. — Перебьюсь.

— Покедова… — осклабился бывший сиделец. — Может, пересекутся еще наши стежки-дорожки.

— Имей в виду, за мною может быть погоня, — сказал я ему.

Сплюнув под ноги, Динамо процедил:

— Легавые сюда не сунутся.

Видать, совсем хреново у него с чувством юмора. Я сел за руль и мы с Фирсовым поехали дальше.

— Что-то я не понял всей этой пантомимы, — сказал я.

— Вы о чем, Сан Сеич? — спросил школяр.

— Ну во-первых, почему ты не в школе?

— Так уроки уже кончились?

Я взглянул на часы и убедился, что он прав.

— Ладно, тогда что ты делаешь здесь?

— Помогаю товарищу Третьяковскому.

— В чем именно?

— Ну-у в разном… Так сразу и не расскажешь…

— Хорошо. Спрошу у самого… — кивнул я. — А что это за тип на дороге? И чего он там дожидается?

— Динамо-то?.. — переспросил Тимка. — Машину ждет.

— Какую?

— Не знаю. Миний Евграфович велели из города прислать.

— А ты здесь причем?

— А я должен опознать груз.

— Ты же говоришь, что не знаешь — какая машина?

— Какая машина — не знаю, а груз — могу только я опознать… Ой, Сан Сеич, тормозите!

Он крикнул это так, словно впереди была пропасть. Я машинально втопил педаль тормоза. «Волга» пошла юзом и встала.

— Что там⁈ — выкрикнул я, всматриваясь в дождящую мглу впереди.

Ничего — та же дорога и дрожащие огни пансионата впереди.

— Точка, — сказал Фирсов, открывая дверцу.

— Какая еще — точка?

— Опознания груза, — откликнулся пацан и выскочил наружу.

Вздохнув, я вылез следом. Дорога, как дорога. Ни столба, ни будки. Только раскисшая пахота по обе стороны от дорожного полотна. Как он определяет, что здесь — точка? И что за груз такой специфический.

— Ты уверен, что хочешь здесь остаться? — спросил я.

— Да! — ответил Тимка. — Да вы не беспокойтесь, Сан Сеич! Сейчас машина придет, заберет меня и Динамо… Вы поезжайте!.. У меня, если что, считалка есть… Ну вы помните…

Я вспомнил, как два бандюгана слиняли, после того, как восьмиклашка ПРАВИЛЬНЫМ голосом проговорил обычную детскую считалочку. Как он там про них сказал? Пустые, как куклы из пластмассы… Да уж, ученички у меня. Мне стало зябко и я с удовольствием снова залез в салон своего авто — сухой и теплый. Посигналил Тимке и продолжил путь, хотя все во мне протестовало против самой мысли, что можно оставить на поливаемой моросящим дождем дороге тринадцатилетнего паренька.

Через несколько минут я уже въезжал на территорию пансионата «Загородного». Машин напротив парадного входа почти не было. Если не считать старого «ГАЗика». Так что мне было где припарковать свою «Волгу». Я вылез из салона, запер дверцы и направился в вестибюль. Здесь, кроме гардеробщика, меня никто не встретил. Судя по пустующим вешалкам, у старичка работы не было, поэтому я с удовольствием отдал ему свою куртку, а гардеробщик ее с почтением принял, неторопливо повесил на крючок и вручил номерок.

Машинально пригладив у зеркала волосы, я направился в полуподвал, где располагался номер Третьяковского. Подойдя к нужной двери, постучал. Никто не ответил. Ну что ж, придется отыскать Русалочку. Уж она-то должна знать, где обретается в настоящий момент лжеписатель? Где искать в этом здании медсестру-официантку Стешу я помнил. Туда и потопал, но не успел сделать и десятка шагов, как услышал позади шорох. Обернулся. Его светлость Граф собственной персоной.

— Привет! — сказал он. — Молодец, что приехал.

— Наше вам с кисточкой! — откликнулся я. — Ты мне скажи, друг ситный, почему это у тебя пацан под дождем мокнет?

— Тимка-то? — без всякого удивления спросил Третьяковский. — Ну во-первых, он отлично одет для такой погоды, а во-вторых, скоро будет здесь. Мне уже радировал Динамо — пришла машина. А в-третьих… без него, Тимки, никак нельзя обойтись.

— Ладно, разберемся, — пробурчал я. — А с каких пор ты с уголовной шушерой связался?

— Ты про Динамо?.. Да какой он уголовник!.. Так, получил трояк по хулиганке, а отделался химией…

— Надо же, а по фене ботает, как опытный урка.

— Поза!.. Кстати, о химии… Не поможешь мне?

— Да мне бы поговорить с тобой…

— Вот заодно и поговорим.

— Куда идти? В лабораторию?

— Туда.

И мы с ним пошли в лабораторию, там где был пойман с помощью волчка резидент иностранной разведки, который потом едва не застрелился. Войдя, я повертел головой, надеясь отыскать место, куда вошла пуля. Не отыскал. Граф выдал мне белый халат и резиновые перчатки. Пришлось битый час держать какую-то колбу, из которой поднимался вонючий пар, покуда лжелитератор что-то доливал в нее, помешивая стеклянной палочкой. Почему-то в процессе этого нельзя было поставить колбу на стол. Потом он отобрал у меня ее и безжалостно вылил содержимое в мойку, открыл кран и смыл холодной водой под большим напором.

— Не вышло? — спросил я.

— А-а! — отмахнулся Третьяковский и принялся сдирать перчатки. — Пошли выпьем!

Последовав его примеру, я снял перчатки и халат. Мы вышли в коридор. Граф запер лабораторию. Мы выбрались из подвала, вернулись в вестибюль, но в полуподвал спускаться не стали. Наоборот, поднялись на второй этаж. Здесь оказалась столовая. В ней, как и во всем остальном пансионате было пусто, но едва мы уселись за стол, как откуда ни возьмись, появилась Стеша в обмундировании официантки, прикатила тележку, заставленную тарелками с разнообразной снедью.

Среди глубоких тарелок с борщом, вазочек с салатиками и блюдец с закусками, красовалась и бутылочка