На 127-й странице. Часть 3 (СИ) - Крапчитов Павел

— Ха! — воскликнула Люси. — Дейвидх, ты ничего не перепутал. Здесь не Дикий запад!

— И тогда, — словно не заметив восклицания Люси, продолжил Маккелан. — Я верну тебе твой счет, со всеми денежками на нем.

«Действительно,» — подумала про себя Люси. — «При желании во всем можно найти хорошее».

— Продолжай, — сказала она уже спокойным голосом.

Маккелан, увидев, как поменялось настроение его собеседницы, хмыкнул и протянул ей газету «Парижский вестник».

— Первая полоса, — сказал он. — Про путешественницу вокруг света.

Люси взяла газету, нашла нужную статью и стала читать.

Она что-то слышала про двух путешествующих вокруг света журналисток и даже с умным видом могла поддерживать разговор на эту тему со своими клиентами, но подробностей не знала.

«Глупое, бесцельное занятие,» — так считала она. — «Забавы богатеньких. Кому это надо?!»

Но сейчас ей стало жалко эту девушку, Терезу Одли, на которую нацелился ее старый дружок.

— И чем она тебе помешала? — спросила она.

Маккелан засмеялся.

— Не надо считать меня чудовищем, — сказал он. — Журналистка здесь не причем. С ней едет охранник. Вот его надо упокоить.

— А я-то зачем тебе нужна? — спросила Люси. — Могу подсказать нужный адресок. Там тебя с удовольствием выслушают и обслужат.

«Что ты делаешь, подруга?» — тут же подумала она про себя. — «Если этот старый козел воспользуется твоим советом, ты не получишь своих денег обратно».

Но интуиция подсказывала Люси, что ее старый знакомый из Нового Света не заинтересуется ее предложением. Было в этом деле еще что-то, то, что заставило его начать этот разговор именно с ней.

— Это месть, крошка, — сказал Маккелан. — Я сделаю это сам, а ты мне поможешь. Кроме того, я хочу, чтобы этот человек немного измазался в дерьме.

— Видишь ли, этот охранник из благородных, — продолжил Дейвидх. — Когда мы с тобой голодали, он сытно ел, сладко спал. А потом вырос и стал поучать других, что благородно, а что нет. Хлебнул бы дерьма, тогда бы я посмотрел, как бы он запел.

«Возможно, я и голодала,» — подумала про себя Люси. — «Но девочек своих я никогда не била, как ты». Но вслух она сказала другое:

— Из благородных? Проблем не будет?

— Какие проблемы? Он — опустившийся пьяница!

— Кто же тогда нанял его в охранники?

— Ты не поверишь! — засмеялся Маккелан. — Я!

— Ты не ищешь легких путей, — покачала головой Люси.

— В общем так, — сказал Дейвидх. — По моим расчетам, на днях он будет в Париже. Я напишу ему записку. Он придет к тебе, а ты проводишь его к моей худышке Вивьен.

«К моей худышке,» — мысленно поправила его хозяйка заведения.

— Он зайдет в комнату. Там буду я. Я его пристрелю, а ты скажешь полиции, что это сделала твоя сучка, не выдержав побоев.

— Совсем охренел на старости лет! — возмутилась Люси. — Думаешь в полиции дураки работают?

— А вот тут уже должна постараться ты, — невозмутимо ответил Маккелан. — Деньги надо отрабатывать, Люси.

«Черт бы тебя побрал, старый козел!» — думала про себя хозяйка заведения. — «Как без тебя было хорошо!»

Но первое возмущение прошло, и она задумалась. Наколенные сбережения очень хотелось получить обратно. С частью из них придется, конечно, расстаться. Если пригласить нужных полицейских…, знакомых, а не первых попавшихся, то дело может и выгореть.

— Как я получу свои деньги назад? — спросила она после некоторого раздумья.

— Если ты согласна, — сказал Маккелан. — То сегодня я выпишу доверенность на пользование этим моим счетом. Когда все будет сделано, я передам ее тебе, и счет опять станет твоим.

— Нет, — сказала Люси.

— Что «нет»?

— Доверенность передашь мне сразу после того, как я приведу к тебе твоего охранника.

— И как ты это себе представляешь? — спросил Маккелан. — Он будет стоять и ждать, пока мы утрясем с тобой свои финансовые вопросы? Нет Люси. Я стреляю и только после этого отдаю тебе доверенность. Только так.

— Черт с тобой! — согласилась Люси.

Маккелан протянул ей руку, как это было принято на Западе, и она вложила в нее свою небольшую, пухлую ладошку.

«А что помешает тебе вместо одного выстрела сделать потом еще два?» — подумала Люси. — «Пришьешь своего охранника, а потом меня с Вивьен, и деньги останутся у тебя».

Она знала, как хорошо может стрелять ее американский знакомый.

«Надо как-то подстраховаться», — подумала она.

Сцена 48

На работу Патрик приходил рано. Люси помогла найти ему жилье недалеко от своего заведения, и оно очень напоминало ему ту крохотную квартирку, в которой он жил в Париже до того, как ему и Жану пришлось бежать из города. Утром он съедал остатки ужина. Обычно это был хлеб и сыр, иногда колбаса. Потом он выходил из дома и делал крюк, чтобы зайти в парк. Парк находился немного в стороне от заведения Люси, но Патрика не смущала необходимость пройти несколько лишних сотен шагов, так как на работе ему приходилось в основном сидеть. В этом кусочке природы, посреди «каменных джунглей», он делал упражнения, которые когда-то давно показал ему учитель Лю. Взмах руками, поворот, шаг вперед и кажется, снова задул небольшой ветерок в вершинах бамбуковых стволов, той рощицы, куда они обычно приходили с учителем. Патрик не хотел уходить от Лю, но тот прогнал его.

— Это все твоя лень, — ругался на него учитель. — Мне не нужна копия меня, к тому же такая ущербная.

Но при прощании учитель смягчился.

— У тебя теперь должен быть другой учитель, — сказал он. — Все то, что ты видишь вокруг: люди, звери, цветы, дождь, снег. Все это может научить не хуже меня.

Патрик ушел, унося подарок учителя — трехгранный нож с гладкой, цилиндрической ручкой. Этим ножом нельзя было порезаться, но зато он мог наделать дырок в чем угодно. Разве что только камень был ему преградой. У Патрика был пришит небольшой кармашек на внутренней стороне пиджака, куда, ручкой вниз, он прятал этот подарок.

В парке он доставал нож и делал несколько упражнений с ним. Метать здесь его было некуда, да и привлекло бы к Патрику не нужное внимание. Поэтому он ограничивался перехватами. Это развивало пальцы и кисть. Ну, и нож не забывал его.

По утрам заведение Люси напоминало обычный ресторан или небольшую гостиницу. Когда приходил Патрик, уже работала горничная, мадам Диро, убиравшаяся в комнатах девочек, а повар на кухне гремел кастрюлями. Мадам Диро не жаловала Патрика, потому что его ранний приход вводил ее в заблуждение. Ей казалось, что она опаздывает с уборкой.

— Еще много времени, мадам Диро, — пытался успокоить ее Патрик, но это еще больше раздражало пожилую женщину.

Повар, месье Керак, наоборот, радовался Патрику. Охранника можно было, при необходимости, попросить наколоть дров или помочь поднять тяжелую кастрюлю. Впрочем, повар понимал, что надо что-то давать взамен. Поэтому каждое утро он выносил охраннику большую кружку горячего шоколада. Патрик садился за один из столиков и с удовольствие выпивал принесенный напиток.

— У меня к тебе разговор, — сзади неслышно подошла Люси.

Обычно она приезжала вместе с девочками. Сейчас она была одна.

— А где …? — начал Патрик.

— А, — отмахнулась Люси. — Сами доберутся, не маленькие.

— Что пьешь? — она посмотрела на кружку, стоящую перед Патриком

— Шоколад.

— Жюль! — громко крикнула Люси. — Будь добр, сооруди мне такое же, как нашему охраннику.

Пока месье Керак готовил напиток для Люси, та молчала.

— Пожалуйста, мадам, — Повар поставил перед хозяйкой кружку, из которой поднимался пар.

— Спасибо, Жюль.

Она сделала глоток, немного поморщилась, так как шоколад оказался горячим и сказала:

— Тебе нравится Вивьен?

— Да, — ответил Патрик. Можно было бы и не спрашивать. В причитающийся ему день, Патрик приходил только к ней.

— А тебе нравится, чем она занимается? — продолжила допрос Люси.

Когда Патрику было что-то неприятно или больно, то он на мгновение словно каменел. Так было в тот момент, когда умер его первый наставник доктор Стаут, так было и тогда, когда учитель Лю сказал, что прогоняет его. Так произошло и сейчас. Если бы Люси вдруг вздумалось легонько толкнуть его, то он бы упал на пол словно каменное изваяние. А если бы хозяйка заведения использовала молоток, то, наверное, смогла бы разбить его на мелкие кусочки одним ударом. Но это состояние у Патрика длилось не долго. Он снова ожил и дал ответ на вопрос, на который давным-давно себе уже ответил.