Рассвет твоей нежности (СИ) - Майер Кристина

— Ты что себе позволяешь? — прошипела я ему куда-то в область подмышки. Все, меня точно уволят. Сплетен теперь не избежать. Ребята они уже взрослые, все понимают, но… Такой повод — обсудить «Танечку» они не упустят.

— Привет, ребята, — обращается к классу Черногоров. Я все это время продолжаю шипеть и неагрессивно вырываться. Кто-то из учеников ответил на приветствие, но большинство проигнорировали. — Я муж Татьяны Петровны, Андрей Андреевич. Испугался за супругу, — сухо пояснят он.

Вот зачем он все это говорит?! Не придумав ничего лучше, я попыталась его ущипнуть за живот, но ухватить мышцы тренированного пресса оказалось не по силам.

— Если вы не возражаете, посижу с вами. — а затем тихо мне на ухо: — надо срочно поговорить. — не добавив больше ничего прошел и сел за заднюю парту.

«Еще один открытый урок!» — мысленно застонала я. Поговорить? О чем? До конца занятия осталось минут пятнадцать, следующим уроком у меня окно, но я не уверена, что хочу беседовать с Черногоровым.

Сконцентрировать внимание учащихся было сложно. Я видела в их глазах любопытство, но оно не относилось к предмету. Мой «супруг» занимал их мысли. Наверное, мне и правда, лучше уволиться…

— Зачем ты так? — устало уронила лоб на ладони. Я даже не встала из-за стола, когда прощалась с учениками и теперь не собиралась.

Черногоров поднялся и пересел за первую парту, прямо напротив меня.

— Тань, ты поверила? — с едва заметной обидой в голосе. — Поверила… — поднимаю на него взгляд, на миг улавливаю в его глазах боль, что-то щелкает в груди.

Хочется верить. Хочется! Но так страшно. Ведь ошибка может стать фатальной.

— Я же слово дал, что никогда не обижу, — продолжает Андрей. Я вспоминаю и другое его обещание — не целовать и не трогать без моего согласия. Хотя, я помню его признание, что он не сможет его сдержать. А это обещание сможет? — Я лучше сдохну, чем его нарушу. — словно прочитав мои сомнения во взгляде, выдает он. И я вижу, что не лжет: во взгляде, в мимике лица, в том, как напряжено все его тело. — Танечка, верь. — голос садится, звучит еще ниже. Это «Танечка» проникает под кожу, растекается по крови и заставляет сердце стучать чаще. — Не обману!

Не успеваю ему ничего ответить, в класс входит Роберт Алексеевич. В руках два стакана кофе. Пришел мириться?

— О, вы снова заняты? — я отмечаю, что мужчина забыл о вежливости и не поздоровался с Черногоровым, как впрочем, и не извинился за свое вторжение. — Хотел обсудить с вами ряд важных вопросов. Как только освободитесь, зайдите в учительскую, — звучит почти как приказ. Скулы Андрея напряжены, как и руки, которые он сцепил в замок, когда увидел Роберта.

— Освобожусь после седьмого урока, — холодно в манере строгой училки произношу я ему в спину. Мужчина споткнулся, горячий напиток залил не только его руки, но и идеально чистые рукава. Ругаясь себе под нос, он покинул класс. Пауза длится несколько секунд, затем Черногоров берет себя в руки и продолжает:

— Таня, есть еще один неприятный момент, который срочно нужно обсудить. — Андрей волнуется. Как я это поняла? Не знаю. — Хочу сразу предупредить, это не я, — твердо произносит он. — Ты обо мне невысокого мнения, но до такой низости я бы никогда не опустился.

— Ты о чем? — тревога уже проникла мне в поры и медленно парализует мозг.

- Журналисты узнали о Максиме. — поднимает руку в предупредительном жесте и продолжает: — Я пока не знаю, кто слил информацию… Конечно, это могут быть папарацци, которые вечно охотятся за сенсацией, но я в этом сомневаюсь. Кто же прислал тебе то сообщение! — зло проговорил он.

Если Андрей говорит правду, получается, кому-то все это на руку. Они даже не побрезговали поставить под удар ребенка!

— Таня, вам нужно как можно скорее переехать ко мне. — вроде мы это уже обсуждали, но после вчерашней ночи я успела передумать. Мотаю головой. — Пойми, так будет лучше. Я должен обеспечить вам полную защиту.

— Найми пару охранников, которые будут провожать нас до детского сада и обратно, — на ходу придумываю я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Таня, это не выход. Ты сама прекрасно это осознаешь.

— Я не хочу менять привычный уклад жизни. У Максима в садике друзья, у меня работа…

— А я должен вас защитить, — перебил меня он.

- Я не готова прямо сейчас встать и сорваться неизвестно куда, — выдаю на эмоциях. Черногорова задевают и слова и тон, но он продолжает меня убеждать.

— Ладно, давай сделаем вот как. Соберу пресс конференцию и сделаю заявление. Вы пока переедете к моей маме. Дом большой, места всем хватит. Охрана будет возить тебе на работу, Максима в садик, а там посмотрим.

— А где будешь жить ты?

Андрей пристально смотрит на меня, словно считывает с лица информацию. Уголки губ почти незаметно приподнимаются. Он понял, что от его ответа будет зависеть мое согласие.

— Пока у себя. Займусь компанией и ремонтом. Буду приезжать в гости, проводить время с сыном… — мы оба поняли, что он не договорил предложение. И где-то в уголочке души страх стал сменяться другим чувством — надеждой.

Глава 23

Андрей

Время приближалось к обеду, до конца рабочего дня еще несколько часов, а я уже думал о том, что заберу Макса из детского сада и зависну допоздна у матери. Последние две недели я практически перебрался к ней, домой ездил только ночевать.

Тане наплел, что журналисты за нами следят, не стоит им давать повод для лишнего шума. Сейчас каждый, кто научился в школе писать, пачкает в интернете имена публичных людей, бизнесменов, политков. На самом деле, Ирбег и его люди позаботились о том, что к моей семье никто не может близко подойти.

Мама меня каждый вечер уговаривала остаться на ночь в отчем доме, места благо там всем хватает, но я уезжал домой. Родительница все замечала и пыталась помочь нам сблизиться. Нужно сказать спасибо и Светлане Максимовне. Моя бывшая классная руководительница никак этому не препятствовала. Упиралась только Таня. Я не давил, но старался ненавязчиво за ней ухаживать, но Тане старалась не оставаться со мной наедине. За две недели мне не удалось ни разу ее даже поцеловать.

Столько времени без секса… И ведь не хотел других. Она, как наваждение! Снять напряжения утром под душем, стало каким-то ритуалом! Только никакого удовлетворения это действо не приносило, и я все больше зверел. Останься я в родительском доме на ночь, точно бы оказался у нее в постели. Где лежат запасные ключи от комнат, я прекрасно знал. А там… Хрен бы меня кто остановил! Мое терпение давно испарилось! И ведь каждый раз заставлял себя садиться за руль и сваливать оттуда, чтобы все не испортить.

Таня расслабилась и перестала видеть во мне угрозу. Сделай я неверный шаг, и мои достижения снова скатятся к нулевой точке. Приходилось и дальше передвигаться черепашьими шагами по заминированному полю, именно так я окрестил завоевание своей супруги.

Как только семья оказалась под надежной охраной, позволил вернуться Артему. Разрешил парню сделать один звонок, рассказать, как он счастлив, оказаться дома. Лично предупредил Артема, что если он еще раз напомнит о себе Тане, церемониться с ним не буду. Поездку на Ямал он будет вспоминать, как увеселительную прогулку.

В этом месяце мы погасили часть займов. Пусть и небольшую. А еще мы не ушли в минус. Радоваться и выдыхать еще рано, но если честно, не ждал, что удастся обойтись почти без потерь. Конечно, долгов у нас еще много, но если и дальше ничего не сорвется, за полгода выплывем.

Покоя не давала одна вещь — сообщение, которое прислали Тане. Мы так и не выяснили, кто за этим стоит. Номер был зарегистрирован во Владимире, но сообщение отправили из Москвы. Мы нашли мужика, которому принадлежал телефон. Жил он в старом доме на окраине города. Дом запущенный, впрочем, как и сам мужик. Пропил он телефон. Кому его продал, долго вспоминал. Я ему и телефон новый, и деньги и ящик водки пообещал, если он назовет имя. И ничего! Не помню, говорит!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})