Стена - Дмитрий Гартвиг

один заход, на повторную атаку. Именно поэтому он неумолимо наступал вперёд, осыпая соперника бешеным градом ударов, не давая ему возможности уклониться и уйти в сторону. Охотник и сам понял, что ситуация переменилась. В единственном глазе больше не было ни капли снисходительности заранее известного победителя, брови нахмурились, а взгляд сосредоточился. Имперцу оставалось только шаг за шагом пятится под атаками мага, постоянно блокируя сильные и размашистые удары.

Именно этого Линд и добивался. Удар, ещё удар… Сейчас!

Левая, залитая кровью из глубокого пореза ладонь резко метнулась к поясу. Короткий одноручный меч легко выскочил из потёртых ножен, словно только и ждал этого момента. Охотник, краем глаза заметив движение, стремительно переменил свой хват и подставил рапиру горизонтально, блокируя удар.

И если бы Линд ударил клинком, у него бы всё получилось.

Рукоять меча прошла чуть ниже клинка имперца, кривым апперкотом метя в его незащищённую маской челюсть. С отчётливым щелчком лязгнули крошащиеся друг о друга зубы. В открытом глазе имперца вдруг промелькнуло секундное удивление, сменившееся резким осознанием. Охотник потерял равновесие и упал спиной на истоптанную землю, подняв тучу пыли.

Имперец действительно хорошо сражался. Даже после такого неожиданного удара, он быстро пришёл в себя. Ещё даже не закончив до конца падение, он попытался вывернуться, попытался подставить ладонь, чтобы, оперевшись на неё, тут же подняться.

Маг не дал ему такой возможности.

Ботинок Линда с силой врезался в защищённое маской лицо, вбивая затылок Охотника в землю. Ещё одним коротким, насколько позволяла кровоточащая нога, прыжком маг оказался прямо над имперцем, высоко занеся рапиру над головой для последнего удара. Его противник, пусть и оглушённый, но всё-таки попытался в последний раз защититься, вяло выставив перед собой бесполезную раскрытую ладонь с аккуратными растопыренными пальцами.

Но Линду уже было всё равно.

С яростным и диким воплем, в котором смешалась вся ярость, вся боль, вся вытекшая из него горячая кровь, маг со всей силы опустил рапиру, точно пронзив Охотнику середину грудины и пригвоздив того к земле.

Имперец широко раскрыл единственный глаз, вздрогнул в последний раз, ещё сильнее насаживая своё тело на клинок рапиры, плачущей интонацией всхрипнул. И затих.

А Линд с удовлетворением почувствовал, как где-то внутри его сладко и возбуждающе лопается какая-то струна, заполняя черневшую до того пустоту…

* * *

Бой на мгновение затих.

Замерли разом все. И имперские солдаты, уверенно теснившие королевских солдат, и залитые кровью бойцы, продолжавшие безнадёжно огрызаться, и даже заполошные друзья Линда, почувствовавшие то невероятное облегчение, накатившее на них волной одновременно со смертью Охотника. На миг всё затихло, обездвижилось, словно залитое стеклом. Но лишь на миг.

Невидимая стрелка часов отчётливо щёлкнула. И время вновь пошло.

Лязгнула сталь, раздался чей-то полный боли крик. Солдаты барона, окрылённые победой Линда, с рёвом подались вперёд, на широкий шаг оттесняя уже почти окруживших небольшой отряд имперцев.

Но первым всё-таки среагировал Марк.

Едва только странное и непривычное до желания удрать куда подальше ощущение пустоты схлынуло, маг, предварительно мгновенным движением поправив очки, развернулся в сторону требушета. Его ладони заплясали, складываясь в пасс. Вспыхнул колдовской огонь, и тут же пламенный болт устремился в сторону деревянной махины.

Пламя разгорелось моментально. Осечки не случилось.

— Уходим! — бешено заорал сержант, призывно махая рукой. — Все уходим, сейчас!

Солдаты барона, которым не нужно было второй раз повторять приказ, немедленно разделились на две группы. Одна из них продолжила упорно сдерживать напиравших имперцев, а другая метнулась в сторону, прорубая себе путь прочь из лагеря.

Линд не шевелился. Он, едва найдя в себе силы вынуть рапиру из тела Охотника, стоял на месте, тяжело дыша и грузно опираясь на рапиру, клинок которой он вонзил в землю. На больную ногу он старался не вставать.

— Ты оглох?! — проорал, обращаясь к нему сержант. — Я сказал — уходим!

— Идите, — равнодушно ответил Линд, в очередной раз сбивая дыхание. — Я остаюсь.

— Линд! — возмущённо закричала Марта, широко раскрывая рот.

Но даже не смотря на эту пакостливую и нелепую гримасу, маг всё равно бросил на неё полный нежности взгляд.

— Идите, — спокойно ответил он, лёгким поворотом конечности демонстрируя искромсанную ногу. — Я не жилец. Идите. Я задержу их.

— Линд! — вновь бессмысленно и отчаянно закричала Марта, отказываясь до конца поверить в происходящее.

Кто-то из мимо пробегавших схватил её за руку, увлекая за собой. Как показалось сыну герцога, это был всё же один из солдат. Девушка продолжала надрывно кричать, однако её голос с каждой секундой слышался всё дальше и дальше.

И на том хорошо.

Печально улыбаясь, Линд наслаждался безумным моментом спокойствия. Всё вокруг него кишело, бежало и двигалось, а он стоял как бы в каком-то невидимо защитном кругу, словно невидимый для всех. Вот пронёсся сквозь одну из солдатских палаток сержант, скрываясь из зоны обзора мага. За ним нырнули Марк и Пьер, так же спасаясь от преследователей в запутанных лабиринтах имперского лагеря. С громким присвистом упал отставший от отряда солдат, которому алебардой перерубили хребет.

А вокруг Линда начал потихоньку сужаться круг из металла и солдатских щитов.

Что же, спокойствие не могло длиться вечно.

Линд усмехнулся, наслаждаясь ужасом, который он наводил на имперцев. Ну конечно, наверняка Охотник казался им важной птицей, окружённой ореолом таинственности и недоступного им мастерства. И надо же, подох, как и любой другой человек.

С хрипом и стонами.

А он, живой и почти здоровый, если не считать хлещущую изо всех щелей кровь, стоит перед ними и отчаянно старается не качаться. Убил их хвалёного Охотника и сжёг последний требушет. Ну, давайте, кто тут самый смелый?..

— Ну, давайте… — злобно прошипел Линд, повторяя собственные мысли и поднимая раскрытую ладонь, на которой моментально вспыхнул фиолетовый колдовской огонь.

Круг солдат стал ещё уже.

Что же, никто действительно больше не умрёт. Кроме него самого, готового сложить голову на неминуемую плаху ещё тогда, во время спуска на стене. Ведь это и отличает настоящего аристократа, правильно? Первым принимать ту судьбу, которую готовишь другим.

А, впрочем, не всё ли равно? На одного-двух у него сил ещё хватит. Нужно только выдернуть из земли рапиру…

Подлый удар со спины, разом оборвавший всё существующее темнотой закрытых век, Линд так и не почувствовал.

* * *

Горькие слёзы мешались с пылью, оставляя на щеках уродливые, чуть желтоватые ручьи.

Лёгкие Марты горели удушливым огнём, готовые разорваться в клочья от бесконечного бега. От первой, неорганизованной и пешей погони они сумели оторваться, подпалив за собой часть лагеря.

Рассвет, только-только занимающийся над верхушками далёкого леса, нещадно был