ЧЕРНАЯ КНИГА - Илья Эренбург

Повсюду были расклеены афиши, предостерегавшие против ”актов большевистского саботажа”. В качестве репрессивной меры была предпослана угроза расстрела 20 заложников-евреев и 5 неевреев. Тюрьмы были переполнены... Число людей, взятых в качестве заложников, было весьма значительно, и большинство из них было убито.

Среди них был черновицкий главный раввин Марк и главный кантор Гурмон. Еще через некоторое время власти учредили так называемый ”Еврейский комитет” с д-ром Нейбургом во главе. В Комитет вошли, главным образом, бывшие сионистские лидеры. Этот Комитет должен был играть роль рупора оккупантов в их отношениях с еврейским населением. Единственное, чего добился Комитет, это сохранения пяти еврейских организаций (еврейская больница, родильный дом, дом для престарелых, дом для умалишенных и сиротский дом) и то на очень тяжелых условиях.

На основании одного декрета было конфисковано все недвижимое имущество евреев. Евреи-домовладельцы должны были платить квартирную плату за проживание в собственном доме. Любой румын мог занять любую приглянувшуюся ему квартиру еврея, забрав одновременно и всю обстановку в квартире.

Так продолжалось до 10 октября 1941 года, когда Еврейскому комитету было поручено передать устно всем евреям, что они должны перейти в гетто, в район, где до того проживали беднейшие слои еврейского населения. Рано утром 11 октября двинулись толпы народа. У всех на руках и на спинах — узлы с одеждой и постелью. Кое-кто волочил свои вещи на тачках, ручных тележках или детских колясках. Для устрашения населения военные власти выпустили несколько танков, с грохотом кативших по улицам.

О создании гетто не было опубликовано никаких приказов. Только три дня спустя в бухарестской газете ”Курентул” появилась небольшая заметка о том, что это ”необходимое мероприятие” было осуществлено ”самым гуманным образом”.

Кое-кто из евреев, ссылаясь на отсутствие официального приказа, попытался остаться в своих квартирах. Однако 11 октября, после 18 часов, когда вокруг гетто был уже возведен высокий дощатый забор, жандармы извлекли этих евреев из квартир и угнали под конвоем в гетто. В наказание им ничего не разрешили взять с собой.

Жилищные условия в гетто были невыносимы: в маленьких комнатушках умещали по 5-8 семейств. Входы в гетто строго охранялись, и никто из евреев не смел покидать гетто.

Спустя два дня явился один из членов Еврейского комитета, сообщивший решение властей о том, что все евреи Буковины, включая и Южную Буковину, выселяются в так называемую Транснистрию, т. е. в оккупированный румынами район между Днестром и Бугом. Переселение, как правило, должно было производиться по железной дороге, но поскольку многие районы были лишены железнодорожной сети, а других способов передвижения нет, часть пути придется проделать пешком. Каждому переселенцу рекомендовалось поэтому захватить лишь такое количество ручного багажа, сколько он в состоянии нести сам. Для организации ”переезда” были назначены так называемые руководители групп, которые должны были наблюдать за приготовлениями к отъезду.

Уже на следующее утро от евреев под угрозой смертной казни потребовали сдачи всех ценных вещей: золота, драгоценностей, иностранной валюты. В этот же день транспорты евреев из других городов проследовали через Черновицы. А еще через день началась отправка черновицких евреев. Длинные колонны физически и душевно разбитых людей, овеянных дыханием смерти, потянулись по улицам города к товарной станции. Репортеры румынских и немецких газет засняли это ”событие” и затем воспели в своих газетах ”мудрое решение еврейской проблемы” в Буковине.

Первые транспорты ушли 14 октября 1941 г., следующие — 15-го. Вечером 15 октября в помещение Еврейского комитета явился тогдашний бургомистр Черновиц, доктор Трайан Поповичи, сообщивший, что из Бухареста получено разрешение на оставление нескольких тысяч евреев в Черновицах. По требованию бургомистра были составлены списки еврейского населения по профессиям и возрасту — в результате около 17000 евреев осталось в городе. Сюда вошли представители разных профессий; кроме того, лица старше 60 лет, женщины с беременностью свыше шести месяцев, матери с грудными детьми, государственные пенсионеры и бывшие офицеры запаса.

Фактически разрешения на дальнейшее пребывание в Черновицах в большинстве случаев продавались за сказочные суммы. Люди, не обладавшие достаточными средствами, не могли получить разрешения даже в том случае, если они по своей профессии или иным условиям подходили по инструкции.

В еврейской больнице, например, сестрами работали женщины из Бессарабии с большим стажем — от 10 до 20 лет. К моменту создания гетто больница была переполнена, во всех коридорах и даже в саду были размещены больные.

Тогда в качестве сестер было взято несколько уроженок Черновиц, и даже некоторые ”дамы из общества” посвятили себя этой работе, чтобы лично ухаживать за больными родственниками.

Когда встал вопрос о разрешениях, почти все уроженки Черновиц получили соответствующие документы, а бессарабкам в них было отказано под предлогом, что все бессарабки — коммунистки и, следовательно, недостойны этой милости.

Какова же была судьба остальных евреев Черновиц? Необходимо учесть, что перед румынскими властями стояли задачи восстановления торговли и промышленности в городе. Чтобы привлечь в торговлю румын, был издан декрет, по которому все румыны, возглавляющие в Черновицах торговые заведения, освобождаются от военной службы. Эта приманка возымела свое действие. За короткое время в Черновицах открылось очень много магазинов. В основном, это были магазины, принадлежавшие до того евреям, которые сейчас лишены были права быть собственниками торговых предприятий. Та же самая картина наблюдалась и в промышленности: все промышленные предприятия, принадлежавшие раньше евреям, были объявлены собственностью государства, и тут же по смехотворно низким ценам отданы в аренду румынам. Но румынские новоиспеченные промышленники не в состоянии были справиться со своими новыми задачами без помощи специалистов и квалифицированных рабочих, которых можно было найти лишь среди еврейского населения. Каждый предприниматель-румын получил возможность оставить на месте ”своих” евреев.

Лица, получившие разрешения на жительство в Черновицах, могли оставлять и свою семью, т. е. несовершеннолетних детей, жену, а в некоторых случаях и родителей. Все остальные евреи были постепенно высланы. Отправка их тянулась до середины ноября, когда она из-за транспортных затруднений была приостановлена. Таким образом, в Черновицах осталось еще около 5000 евреев, не имевших разрешений. Частично это были лица, укрывшиеся и уклонившиеся от переселения, частично инвалиды, неспособные к передвижению.

Обладатели разрешений могли оставить гетто и вернуться в свои, полностью разграбленные квартиры. Немедленно была создана контрольная комиссия с целью проверки правильности выдачи разрешений. Эта комиссия заседала в большом зале ратуши под председательством губернатора и при участии представителей гражданских и военных властей, а также сигуранцы (тайная полиция). Комиссия аннулировала и отобрала немало разрешений, оказавшихся будто бы неправильными. Обладатели их были немедленно высланы в Транснистрию. Та же участь постигла и всех тех, кто числился в ”черных списках” сигуранцы.

Еще не успела закончиться эта ревизия, как назначена была новая регистрация, через которую должны были пройти и евреи, оставшиеся в Черновицах без официального на то разрешения. Им были впоследствии выданы разрешения другого типа, подписанные, однако, не губернатором, а бургомистром Трайаном Поповичи (почему эти разрешения носили название — ”поповичские”). Эта вторая перепись установила, что в Черновицах — около 21000 евреев, из них — около 16000 с так называемыми ”разрешениями Галотеску” и примерно 5 тысяч — с ”поповичскими” разрешениями. Ликвидация гетто в Черновицах отнюдь не была актом благоволения, а лишь результатом распоряжения Санитарного управления с целью предупреждения эпидемий.

На протяжении двух с половиной лет одна ревизия следовала за другой, сопровождаясь каждый раз новыми гонениями и преследованиями. Каждому еврею полагалось иметь множество всяких справок и удостоверений. В Бухаресте был создан специальный департамент по еврейским делам, начальник которого был наделен властью министра. Не надо забывать, что все эти документы продавались за огромные деньги; бесконечные прошения должны были снабжаться печатями, и все только для того, чтобы выколачивать все больше и больше денег. Помимо всего, за каждый документ взимались еще ”экстратаксы”.

Но за исключением врачей никто не имел права на самостоятельную работу. Много сотен евреев были вынуждены работать задаром в разных военных и гражданских учреждениях, часто им приходилось даже приплачивать, чтобы добиться мало-мальски человеческого обращения со стороны начальства.