Секретный туннель - Сергей Зверев

Ощутив свою внезапную свободу от всего и от всех, которая больше напоминала полную ненужность абсолютно никому, Иванов сначала растерянно заметался в поисках новой работы, но очень быстро понял, что корабли новой России ближайшие лет двадцать вряд ли понадобятся. Попытался заняться бизнесом, коим на просторах новой Руси гордо именовались всякие сомнительные делишки, но мгновенно прогорел, попал на большие деньги и, чтобы не получить маленькую пульку в свой высокий лоб, продал квартиру. Жена, естественно, тут же ушла к более везучему мужичку, на прощание обозвав Володю непонятным словом «лузер». Казалось, жизнь кончена, и новоиспеченному бомжу оставалось лишь одно — глотая горькие слезы, интеллигентно закусывать дрянную водку вонючей квашеной капустой…

Вот тогда-то и вышли на грустно спивавшегося инженера кожаные ребятки, работавшие на самого Сильвестра, у которого были какие-то свои дела со смуглыми парнями из далекой Колумбии. Иванова отмыли, похмелили очень приличным «Абсолютом», и вскоре корабел уже в поте лица трудился на тайной верфи, где для наркомафии умельцы чуть ли не со всего света клепали мини-субмарины, на которых планировалось доставлять отборный кокс в Северо-Американские Штаты. Естественно, Иванов понимал, что кокс — это в данном случае не отборный уголь, но платили очень прилично, выпивки хватало, да и… его желание или нежелание никого, собственно, и не интересовало.

…Здесь, в подземелье, ночная тишина ощущалась особенно остро, поскольку ни звуков ночной сельвы здесь не было, ни плеска речной воды — а было лишь сонное гудение дизеля, вращавшего роторы электрогенераторов. Длинные, гулкие сводчатые коридоры, скупо освещенные желтым светом помаргивавших лампочек, железные двери, пирс с несколькими лодками и субмариной, уже подготовленной для утреннего выхода в долгий и опасный рейд.

Черная тень, в которой нетрудно было узнать русского инженера, медленно продвигалась по длинному коридору, стараясь передвигаться как можно бесшумнее. Иванов, еще с вечера предупрежденный о завтрашнем рейсе, сейчас был абсолютно трезв. Да и пил он в последнее время лишь ровно столько, чтобы не разуверить Алехандро и его подручных, что человек он «конченый и совершенно безвольный». Босс, кажется, в это верил, а вот заходивший вчера в каморку инженера Джексон явно что-то почувствовал, гад. Глаза пустые, холодные и злые — одно слово, наемник. Хотя и не мог он никак знать, что Владимир несколько последних дней лишь полоскал рот виски, да принимал внутрь не больше глоточка — лишь бы запах стойкий не пропадал.

Инженер свернул в один из туннелей, прошел его до конца, тихо приоткрыл железную дверцу и нырнул в темноту. Зажег потайной фонарик и, подсвечивая себе под ноги, прошел еще метров тридцать. Здесь, в небольшом тупичке, все было занято притащенными сюда и сваленными грудами старого хлама, оставшегося еще с тех времен, когда базой владели немцы. И Владимир пришел сюда не случайно. В укромном уголке была спрятана у него заветная металлическая коробочка…

Вот она, родимая… Инженер бережно извлек тяжелую стальную шкатулку и, откинув крышку, посветил фонариком внутрь. Любовно погладил ладонью пару нетолстых пачек долларов, затем развернул тряпицу, и в неверном голубоватом свете фонаря блеснули десятка два колец, несколько тяжелых цепочек и брошей, скромно искрившихся разноцветными лучиками, исходившими от драгоценных камней. Отдельно лежали два увесистых продолговатых слитка золота, проштампованных имперским германским орлом, сжимавшим в когтистых лапках маленькую свастику.

Этот клад Владимир нашел совершенно случайно, из чисто русского любопытства обшаривая закоулки построенного нацистами подземелья. Видно, кто-то из бывших хозяев базы спрятал захороночку на черный день, но так и не сумел по какой-то причине ею воспользоваться. Теперь она здорово пригодится русскому инженеру, который твердо решил при первой же возможности сбежать от проклятых мафиози и вернуться в Россию.

Оказывается, все эти рассказы о ностальгии вовсе не выдумка… Иванову казалось, что он действительно не просто бежит от бандитов и спасается от неприкрытого унизительного рабства, а совершенно искренне смертно тоскует о снежной зиме и о золотом шпиле Петропавловки, на который совершенно не обращал внимания, живя в старом добром Ленинграде — Санкт-Петербурге…

— Да ты у нас богатенький Буратино, — внезапно раздался за спиной насмешливый голос.

Инженер вздрогнул и похолодел от ужаса. А голос-то какой знакомый… Иванов, совершенно не понимая, что он делает, словно во сне протянул руку к лежавшему на каменном полу фонарику. Так хотелось покрепче зажмуриться, а потом проснуться…

Зажмуриться Владимиру вполне удалось, а вот проснуться… Человек уверенно шагнул к будто уменьшившемуся от ужаса инженеру и одним движением жестких ладоней свернул ему шею. После чего оттолкнул труп в сторону, вытер ладони о ткань своих брюк и деловито осмотрел содержимое коробки. Удовлетворенно кивнул, захлопнул крышку и, засунув шкатулку под мышку, спокойным шагом отправился в обратный путь…

До рассвета оставалось еще часа полтора, когда в дверь кабинета Алехандро громко постучали. Стук был требовательным и уверенным одновременно — так стучат или почтальоны, приносящие безрадостные телеграммы, или полицейские, считающие, что имеют полное и законное право беспокоить граждан в любое время суток.

Босс с трудом поднял голову от подушки, прислушался и посмотрел на часы. Стрелки показывали половину четвертого. Толстяк включил настольную лампу, выудил из-под подушки пистолет, еще раз тупо полюбовался на свои часы и, тяжело отдуваясь и встряхивая тяжелой спросонок головой, пошлепал к двери.

— Кто там и какого черта? — прикрывая глаза, почти беззлобно спросил Алехандро неведомого «стукача».

— Босс, это я, Джексон. Откройте. У нас маленькая неприятность…

Толстяк на несколько секунд задумался, усваивая озвученную наемником новость, потом повозился со стальной скобой на двери и распахнул дверь, пропуская Джексона в кабинет.

— Джексон, я тебя когда-нибудь пристрелю. От тебя одни неприятности… Так что там стряслось?

— Да ничего особенного, — мрачно усмехнулся Кэп. — Просто нашему русскому инженеру кто-то свернул шею.

— То есть, как это «свернул шею»? И кто? — босс все еще не освободился от сонной одури и соображал плохо.

— Свернули как обычно — набок. Раз — и все, нет нашего пьяного русского гения. А кто — тоже неизвестно. Меня часовой разбудил и сообщил, что русский вышел из своей каморки и куда-то побрел по туннелям, пошатываясь и что-то бормоча по-русски. Сначала парень не придал этому значения: ну, побрел куда-то пьяный человек и побрел. Но русский все не возвращался, и ему это показалось подозрительным. В общем, часовой разбудил меня, и мы пошли этого идиота искать.

— И нашли…

— И нашли со свернутой шеей, уже мертвого.

— А может быть, он сам упал? — с тоской спросил толстяк, наливая в стакан минеральной воды.

— Негде там было падать, босс, — покачал головой наемник. — У меня две версии. Или это кто-то из наших — но ума не приложу, кому мог мешать безобидный пьяница. Или все гораздо хуже…

— Что хуже-то?

— А то, что мы каким-то образом умудрились проворонить этих штатовских аквалангистов и они уже лазают по нашей базе…

— Проклятие! Этого только нам не хватало, — Алехандро быстро прикинул, чем может грозить такой вариант, и без раздумий приказал: — Поднимай всех. Пусть эти прибывшие пловцы обшарят все вокруг подводной лодки и проверят ее корпус — вдруг там уже мины установлены. Остальные бойцы должны обойти территорию базы и проверить все закоулки…

Спустя час Алехандро доложили, что никаких следов присутствия посторонних на территории базы не обнаружено, с подлодкой все в полном порядке и для беспокойства нет решительно никаких причин.

Босс размышлял недолго: если с субмариной все в порядке, то на непонятную смерть русского не стоит и внимания обращать. А хозяевам, если заинтересуются, вполне можно сказать, что инженер просто спьяну свалился с лестницы и сломал себе шею. Только кому он нужен, этот пропойца… Сейчас главное — благополучно отправить подводную лодку с грузом в рейс.

— Джексон, я еще часок подремлю, а ты бери людей, грузитесь в лодки и отправляйтесь осматривать территорию вокруг базы. — И, не в силах отказать себе в мелкой мести, добавил: — Все равно тебе не спится, а на реке уже рассвело. Так что иди, Кэп, работай…

35

Важнейшими военными дисциплинами, которым обучают любого бойца в любой армии мира, являются всем известные тактика, огневая подготовка, военная топография, подготовка общефизическая и множество прочих. Однако есть две особые науки, без которых не может обойтись ни один снайпер, разведчик или диверсант. Первая — умение маскироваться в любых условиях так, чтобы враг прошел в метре от бойца, а то и буквально наступил ему на спину и все-таки ничего не заметил. Вторая — ничуть не менее сложная, а частенько и главная: умение терпеливо ждать. Ждать часами, иногда — сутками. Ждать и наблюдать, при этом не выдавая себя ни звуком, ни неосторожным движением. Нельзя встать и пройтись, размять затекшие мышцы; нельзя разговаривать, курить, отойти на минутку в туалет. Ничего нельзя. Можно лишь смотреть и ждать, когда наступит именно та минута, когда можно будет действовать.