Когда отцветает камелия - Александра Альва

На пустынной улице не было прохожих, и Юкио, убрав иллюзию, под которой скрывал лисьи уши, шагнул к двери. Где-то справа залилась лаем собака, привязанная верёвкой к забору, но, встретившись с янтарным взглядом кицунэ, горящим в темноте, подобно двум свечам, пёс заскулил и припал к земле.

Бесшумно сдвинув дверь сёдзи, Юкио зашёл внутрь. В небольшой комнате на полу лежали в беспорядке рыболовные сети и разбитая глиняная посуда, а над потухшим очагом покачивался полый бамбуковый столб, на котором висел почерневший от копоти чайник. На первый взгляд могло показаться, что хозяева уже давно оставили дом и сейчас здесь никто не живёт, но кицунэ сразу уловил слабый хриплый голос, словно неподалёку напевал песенку ребёнок: «М-м-м, м-м-м-м». Юкио дёрнул ушами и прищурился – в углу кто-то зашевелился.

Приблизившись, хозяин святилища увидел на полу тело пожилого мужчины, кожа которого уже успела приобрести серый оттенок, и тело женщины, что прильнула головой к его груди, – в её открытых остекленевших глазах застыла печаль. Рядом сидело нечто в белых изорванных одеждах: на уродливом лице с нависшими над блёклыми глазами веками застыла кривая улыбка, а корявыми пальцами существо поглаживало распущенные волосы бездыханной жертвы. «М-м-м, м-м-м-м…» – продолжало оно убаюкивать супругов.

– Юрэй!67 – позвал Юкио, зажигая на ладони голубой огонь.

Словно очнувшись от сладостного наваждения, призрак наконец оторвался от своего занятия и с шипением отпрыгнул от добычи. Тела выглядели так, будто их убили пару дней назад, но ведь женщина писала молитву на табличке сегодня утром, и тогда она точно была жива. Это настораживало.

– Что ты с ними сделала?

Все бумажные перегородки в доме оказались плотно сдвинуты, и существо кинулось в другой угол, в надежде обойти кицунэ и сбежать через открытую дверь, но огни нагнали призрака раньше, окружая со всех сторон и опаляя спутанные волосы.

– Не так быстро, – продолжил Юкио, подходя к юрэй и опуская на неё полный отвращения взгляд. – Как ты посмела убивать в городе, который находится под защитой богини Инари?!

В ответ послышалось лишь злобное шипение – призрак прижался к стене и попытался закрыть лицо от пламени.

– Сколько ещё в Камакуре таких, как ты? Говори, если хочешь отправиться в Ёми68, а не обратиться в пепел навечно!

– Не-е-ет! – зазвучал скрипучий голос. – Гадкий ками! Простой лис, пожелавший стать богом, но внутри ты такой же, как мы. Жалкий, жалкий лисёныш! Предатель своего рода…

Он ударил юрэй, прерывая нескончаемый поток брани. Тёмная кровь брызнула на одежды Юкио, и кицунэ, взглянув на свою руку, стряхнул на пол капли, оставшиеся на белоснежных когтях. Вспыхнули голубые языки лисьего пламени, и от разорванного тела призрака осталась лишь горсть пепла.

Хозяин святилища достал из рукава платок и вытер пальцы – он не любил марать руки, но эта юрэй разозлила его. Он нёс ответственность за смерти жителей на территории, относящейся к Яматомори, и за беспорядки, которые устраивали ёкаи и другие духи в городе. Кто-то посмел нарушить спокойствие в Камакуре, и это нужно было как можно скорее исправить.

Снова взглянув на тела, Юкио поморщил нос и склонил голову набок – от жертв исходил странный запах, более сильный, чем от людей, принявших обычную смерть. Божеству запрещалось прикасаться к мертвецам и осквернять себя, поэтому кицунэ лишь осмотрел мужчину и женщину: под их кожей тёмной паутинкой расползлись кровоподтёки, а волосы стали такими же чёрными, как тени в доме, хотя оба казались людьми преклонного возраста. Это убийство выглядело необычным для мстительного духа, но с юрэй никогда нельзя быть уверенным, какой способ они выберут в следующий раз, поэтому Юкио не удивился.

Перед уходом хозяин святилища сжёг тела лисьим огнём, чтобы на запах не сбежались другие ёкаи.

* * *

Сменив верхнюю одежду, испачканную густой тёмной кровью, на новое хаори цвета глицинии, Юкио взял футляр с кисэру и вышел в сад.

Запахи смерти и испорченной рыбы всё ещё преследовали кицунэ, но прохладный ночной ветер, который приносил с собой сладкий аромат цветущей вишни, помогал стереть воспоминания о походе в городские трущобы. И всё же мысли о юрэй не отпускали Юкио: этот призрак вёл себя слишком дерзко с Посланником богини Инари, а такое поведение низших существ было недопустимо!

Хозяин святилища выдохнул и достал из футляра трубку – хотел закурить, но сзади послышался звонкий голос тануки:

– Вы опять ходили в город один?

Кэтору подобрал с веранды скомканное хаори, на которое попали брызги крови, и принюхался.

– Отвратительно! Что за мерзкий запах?!

– На торговцев рыбой напала юрэй, – ответил Юкио, прокручивая кисэру между пальцев. – Она их убила.

– Юрэй? Давно они не объявлялись в городе. Нам стоит ждать неприятностей?

– Пока не знаю. С завтрашнего дня выясняй у каннуси Кимуры и оммёдзи Итиро все подробности случаев с ёкаями и призраками, пусть подмечают любые детали.

– Хорошо, но такой переполох из-за одной юрэй? – Кэтору повесил испорченное хаори на руку и подошёл к хозяину. – Вы напряжены и собираетесь курить посреди ночи… Этот призрак что-то вам сказал?

– Ничего такого.

– Но я же вижу!

Юкио убрал кисэру обратно в футляр и посмотрел на юношу сверху вниз, раздражённо вильнув хвостами.

– Не переходи границы.

Повисла неудобная тишина, которую нарушали лишь негромкие всплески воды – карпы резвились в пруду, занимающем неглубокую лощину рядом с домом.

Общение хозяина и слуги должно было ограничиваться беспрекословным послушанием второго, но Кэтору никогда не считал себя обычным слугой, поэтому часто поступал так, как ему заблагорассудится. Вот и сейчас он насупился и промолчал, сохраняя свою гордость.

Ещё немного постояв в тишине, тануки развернулся на пятках и пошёл в сторону ритуальных ворот, намеренно задевая деревянными сандалиями возвышающиеся над тропинкой камни и оставляя за собой звонкий шлейф шагов.

– Не забудь сжечь одежду! – сказал ему вслед Юкио, приподнимая уголок губ в доброй ухмылке. Хоть Кэтору и жил на свете уже больше ста лет, он всё ещё походил на подростка. Впрочем, остальные оборотни-тануки, которые встречались хозяину святилища, вели себя точно так же: в любом возрасте они казались хитрыми плутами и вечными детьми, считающими шутки над людьми лучшим развлечением на свете.

Когда тень Кэтору растворилась в сером тумане, что стоял полупрозрачной стеной за ториями, Юкио направился в сторону обрыва – именно там находилась граница с лесными владениями ёкаев, поэтому ежедневный обход был необходимым ритуалом. Кицунэ дошёл до крутого склона, который возвышался над тайным садом, и прыгнул, с лёгкостью цепляясь за каменистые выступы. Вскоре он оказался наверху и, отряхнув одежду от пыли, побрёл