Трое шведских горных мужчин - Лили Голд

могу сосредоточиться. У меня какое-то нехорошее предчувствие. Я уверена, что что-то не так, но я не могу понять, что именно. Проиграв еще три партии подряд, я сдаюсь.

— Где он? Снегопад становится все сильнее. — Все, что я вижу из окна, — это густой белый шквал.

— Он, вероятно, остался в деревне на ночь. — Он касается костяшкой пальца моего подбородка. — Расслабься, Динь. Он бы позвонил, если бы попал в беду.

Мне не нравится идея об этом. Что если он по какой-то причине не может позвонить? Что если он поранился? Что если на него напало животное, или он поскользнулся на льду и раскроил себе голову, или…

Внезапно свет мигает и гаснет. В хижине становится темно и сумрачно. Единственный свет — серый, отражающийся от снега за окном, и мерцающий, оранжевый отблеск огня.

— Черт. Должно быть, что-то случилось с генератором. — Илай вскакивает на ноги. — Дай мне секунду, я пойду заполню его. Наверное, Рив забыл.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Что не так?

— Наверное, просто кончилось топливо. Не волнуйся, у нас есть резервный и тонна заряженных аккумуляторов. Даже если он сломался, мы не останемся без электроэнергии. — Он направляется к выходу из комнаты.

Я встаю и подхожу к окну. На заднем плане я слышу, как Рив быстро говорит по рации. Несмотря на то, что его голос настойчив, певучая мелодичность его шведского успокаивает меня. Я прислоняюсь к подоконнику и позволяю своим мыслям блуждать, наблюдая за бурей. Я никогда в жизни не видела такое количество снега. Он кружится так быстро, что я вижу только белое, за исключением одного маленького серого пятна вдалеке.

Я хмурюсь, щурясь сквозь падающие хлопья. Там определенно что-то есть. Темная фигура медленно движется ко мне. Пока я смотрю, она спотыкается.

Срань господня. Это человек.

Я наклоняюсь еще ближе к окну, прижимаясь носом к стеклу. Я узнаю широкие плечи и гигантский, неуклюжий силуэт.

Это Коул.

С ним явно что-то не так. В обеих руках у него что-то большое, и каждые несколько шагов он останавливается, сгибаясь пополам. Судя по тому, как медленно он двигается, похоже, он ранен.

Я даже не думаю. Я направляюсь к двери, беру свои ботинки и пару снегоступов, затем одеваюсь в свою зимнюю одежду. Мои руки шарят по застежкам моего пальто. Сердцебиение отдается у меня в ушах. Я двигаюсь недостаточно быстро. Он ранен.

В конце концов, я полностью одета. Я оглядываю крыльцо в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать, чтобы помочь, и мой взгляд падает на санки, прислоненные к двери. Я хватаю их, беру себя в руки и открываю дверь, направляясь в снег.

Боже, как же холодно. Я никогда не чувствовала такого холода. Даже сквозь пальто я чувствую, словно на меня только что вылили ведро ледяной воды. Снежинки роем падают мне на лицо, жаля кожу, как рой разъяренных ос. Я слишком поздно вспоминаю, что мне, наверное, следовало бы надеть защитные очки, но у меня нет времени возвращаться за ними. Я должна добраться до него. Зажмурив глаза, я продвигаюсь вперед, к его силуэту. Подойдя ближе, я вижу, что он одной рукой держится за плечо, а в другой несет какой-то сверток.

Его глаза за очками широко раскрыты, когда я, наконец, добираюсь до него. Я спотыкаюсь о край своих снегоступов и чуть не падаю. Его свободная рука вытягивается и схватывает меня, я вижу, как на его лице появляется боль.

— Ты гребаная идиотка! — ревет он, перекрикивая ветер. — Что, черт возьми, ты делаешь?

— Заткнись. — Я тяну санки к его ногам. — Положи сюда.

Он осторожно опускает сверток на сани, кряхтя от боли. Я хватаю веревку и начинаю тянуть ее обратно к дому. Он хватается за веревку. Я забираю ее у него.

— Ты ранен.

Наверное, у него действительно болит плечо, потому что он позволяет мне тащить санки обратно к дому по густеющему снегу. Ветер дует нам в спину, так что так гораздо проще. Мы подходим к входной двери, и он пытается повернуть ручку, но его онемевшие руки продолжают соскальзывать. Я открываю перед ним дверь, и мы заходим в хижину.

Он начинает кричать еще до того, как я закрываю за нами дверь.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — рявкает он, пока я снимаю перчатки. — Ты не должна выходить в шторм! Ты что, блять, совсем тупая? Ты могла погибнуть!

— Я не та, с кого сейчас капает кровь по всему полу, — огрызаюсь я. — Господи, ты в порядке? Что случилось? — Я ставлю санки в угол и протягиваю руку, чтобы помочь расстегнуть молнию на его пальто. Он конвульсивно дрожит, его руки трясутся.

— Прекрати. — Он отталкивает меня. — Не прикасайся ко мне.

Я снимаю пальто и вздрагиваю, когда вижу его свитер. У него на плече красное пятно.

— Дай мне посмотреть. Вероятно, следует надавить на рану или что-то в этом роде. Что случилось? Ты что, упал? — Я тянусь к нему, и он отшатывается. — Стой спокойно. Мы должны увидеть, насколько все плохо, Коул…

— ПРЕКРАТИ! — Он отступает назад, хватаясь за дверную ручку. — Мне нужно вернуться обратно.

У меня отвисает челюсть.

— Что?

Его лицо темное.

— Видимость была слишком плохой, и я не смог загнать машину в сарай. Мне нужно закрыть ее.

— Ты что, блять, с ума сошел? Ты ранен!

— Я в порядке.

Я протискиваюсь мимо него, становясь на пути к двери.

— Абсолютно нет. Я не выпущу тебя.

Он водружает свои очки мне на голову. Его голубые глаза горят от ярости.

— Что, черт возьми, заставляет тебя думать, что ты можешь указывать мне чего я могу и не могу делать?

— Ты слаб, ты не справишься! — Я указываю на красное пятно, просачивающееся сквозь его джемпер. Клянусь, оно уже стало больше. — Посмотри, сколько крови ты потерял! Коул, я серьезно, рана может быть очень плохой.

Он пытается проскользнуть мимо меня. Я снова преграждаю ему путь.

— Я должен вытащить машину из снега, — медленно повторяет он, как будто я идиотка. — Убирайся с моего пути.

— Нет.

Его брови взлетают вверх.

— Ты собираешься завтра выкопать ее из сугроба? Собираешься ли ты заплатить за ущерб? Ты можешь разморозить двигатель?

— Конечно. С удовольствием. А теперь иди сядь. — Я пытаюсь втолкнуть его в гостиную, но он хватает меня за плечи и отталкивает в сторону, шипя сквозь зубы. Я в ужасе смотрю, как капли крови падают на пол хижины, но он просто игнорирует их, снова натягивая очки на лицо.

Я не могу остановить его. Он слишком