Неоконченные предания - Джон Толкин

Но Турин не ответил и спросил у Андрога:

— Далеко она живет?

— Где–то в миле отсюда, — ответил тот, — в доме с частоколом. Она бродила по лесу.

— Тогда беги домой, — сказал Турин девушке, — и скажи отцу, чтобы получше смотрел за тобой. А рубить головы своим товарищам я не стану — ни ради дружбы твоего отца, ни ради чего другого.

Он убрал меч в ножны.

— Идем к нашим,— сказал он Андрогу. — А если хочешь похоронить своего атамана, тебе придется заняться этим самому. Да поторапливайся — вдруг за нами погонятся. Оружие с него сними!

И Турин ушел. Андрог проводил его взглядом, и долго морщил лоб, словно загадку разгадывал.

Вернувшись к биваку, Турин увидел, что разбойники беспокоятся: они слишком долго задержались здесь, на одном месте, вблизи охраняемых поселений, и теперь злились на Форвега.

— Он там развлекается, а расплачиваться придется нам, — ворчали они.

— Так выберите нового главаря! — сказал Турин, появившись перед ними. — Форвегу вас больше не вести — он мертв.

— Откуда ты знаешь? —спросил Улрад. —Вы что, полезли за медом в один улей, а его пчелки покусали?

— Нет, — ответил Турин. — Хватило и одного укуса. Это я его убил. Но Андрога я не тронул, он скоро придет.

И Турин рассказал разбойникам все, что произошло, и назвал подлецами тех, кто творит такие дела. Он еще не кончил рассказа, как из леса появился Андрог. Он нес оружие Форвега.

— Эй, Нейтан! — крикнул он. — Тревогу так и не подняли. Она, верно, надеется еще раз с тобой повидаться.

— Если будешь издеваться надо мной, — пригрозил Турин, — я, пожалуй, пожалею, что не отдал ей твою голову. Рассказывай все, да покороче.

И Андрог рассказал все как было.

— Не знаю, что там понадобилось Нейтану. Во всяком случае, не то, что нам. Когда я прибежал, Форвег был уже мертв. Девчонке это понравилось, и она позвала Нейтана с собой и попросила наши головы вместо свадебного подарка. Но он отказался и отправил ее к отцу. Не могу понять, что он не поделил с предводителем. Однако мою голову он на плечах оставил, и за это я ему очень признателен, хотя озадачен изрядно.

— Значит, это ложь, что ты из народа Хадора, — сказал Турин. — Ты, должно быть, из рода Улдора Проклятого, тебе бы в Ангбанде служить. Слушайте все! — воскликнул он. — Выбирайте: отныне в братстве распоряжаюсь я— или ухожу прочь из шайки. А хотите убить меня —попробуйте! Будем драться, пока вы меня не убьете — или пока я вас не перебью.

Тут многие схватились за оружие, но Андрог воскликнул:

— Стойте! В голове, что он оставил на плечах, есть капелька ума. Если мы станем драться с ним, многие погибнут зря, а добьемся мы только того, что прикончим лучшего среди нас.

И Андрог рассмеялся:

— Все повторяется, теперь, как тогда, когда он пришел к нам. Он убивает, чтобы расчистить себе место. В тот раз это пошло нам на пользу — думаю, что и теперь выйдет не хуже: может, с ним мы добьемся лучшей участи, чем рыться по чужим помойкам.

А старый Алгунд добавил:

— Лучший среди нас… Было время, когда любой из нас сделал бы то же самое, если бы духу хватило. Но мы многое забыли. Может, в конце концов он сумеет привести нас домой…

И тут пришло Турину на ум, что этот маленький отряд мог бы помочь ему создать собственное свободное владение. И взглянул он на Алгунда с Андрогом, и молвил:

— Домой, говорите? Высоки и холодны Горы Тени, что преграждают нам путь туда. А за ними — народ Улдора, а вокруг — орды Ангбанда. Если такие преграды не страшат вас, семижды семь воинов, то я могу повести вас к дому. Только далеко ли мы уйдем, прежде чем повстречаем свою смерть?

Все молчали. Турин заговорил снова.

— Так согласны вы, чтобы я стал вашим вождем? Для начала я уведу вас в глушь, туда, где никто не живет. Может, там нам повезет, а может, и нет, — но нас хотя бы не будут так ненавидеть свои же сородичи.

И тогда все люди из народа Хадора собрались вокруг него и провозгласили его вождем; и прочие согласились, хотя и не столь охотно. И Турин тотчас увел их из тех мест[44].

Многих гонцов разослал Тингол на поиски Турина по Дориату и приграничным землям; но в тот год, когда он бежал, напрасно искали его, ибо никто не знал и не подозревал, что он среди изгоев, врагов людей. Когда наступила зима, все посланцы вернулись к королю — кроме Белега. Все прочие ушли, но он в одиночку продолжал поиски.

А тем временем в Димбаре и на северных границах Дориата стало неспокойно. Драконий Шлем не являлся более в битвах, и Могучий Лук тоже исчез; прислужники Моргота осмелели и умножились. Зима наступила и прошла, а по весне натиск возобновился: Димбар был захвачен, и люди Бретиля были в страхе, ибо враги бродили вдоль всех их границ, кроме южной.

Минул почти год с тех пор, как Турин бежал из Дориата, а Белег все искал его, начиная терять надежду. В своих скитаниях он забрел на север до самой Переправы Тейглина. Там до Белега дошли дурные вести о набегах орков из Таур–ну–Фуина, и он повернул назад; и вышло так, что он набрел на дома лесных жителей вскоре после того, как Турин покинул те края. И там услышал он странную историю. Появился в лесах высокий благородный воин — эльфийский воин, говорили иные, — и убил одного из гаурвайт, и спас дочь Ларнаха, за которой они гнались.

— Он был очень гордый, — говорила Белегу дочь Ларнаха, — глаза такие светлые, на меня и не взглянул. Но он назвал Волков своими товарищами и не захотел убить того, что стоял рядом — и тот человек знал, как его зовут. Он назвал его Нейтаном.

— Можешь ли ты разгадать эту загадку? — спросил Ларнах у эльфа.

— Увы, да, — ответил Белег. — Этот человек, о котором вы рассказываете, — тот самый, кого я ищу.

Он больше ничего не сказал лесным жителям о Турине, но предупредил их, что на севере собираются тучи.

— Скоро в этот край явятся свирепые банды орков, — сказал он, — и вам с ними не справиться, их будет слишком много. В этом году вам придется наконец выбирать между вольностью и жизнью. Уходите в Бретиль, пока не поздно!

И Белег поспешно отправился разыскивать логова изгоев и следы, по которым их можно было бы найти. Белег скоро нашел их бивак; но Турин опередил его на несколько дней, и шел он очень быстро, боясь, что лесные жители станут преследовать их; и он пустил в ход все свое искусство, чтобы замести следы и запутать любого, кто попытался бы их догнать. Изгои редко проводили две ночи на одном месте и почти не оставляли следов. Так и вышло, что даже сам Белег напрасно пытался отыскать их. Иногда он находил едва приметные знаки или узнавал о прошедших людях от лесных тварей, чей язык он знал, и тогда он почти настигал их, но, придя на место их становища, неизменно находил его опустевшим: разбойники день и ночь были начеку и, едва заметив, что кто–то приближается к ним, сразу снимались и уходили.