Неравный брак - Анна Берсенева

Тут Ленка, кажется, выговорилась – и расхохоталась наконец знакомым беспечным смехом. И хорошо, что расхохоталась, иначе наверняка заметила бы, как Женя на минуту побледнела и быстро отвела глаза…

– Так ты, выходит, совсем от Хакимоты упорхнула? – спросила она ровно через минуту. – И куда? В «Кемпински»?

– А плевать куда! – махнула рукой Ленка. – В «Кемпински» – это я, конечно, так… Подурачиться хотелось. Ой, Женька, там из окна Кремль рукой достаешь! А я же по Москве знаешь как соскучилась…

– Принцы Уэльские толпами бродят, – через силу улыбнулась Женя.

– А то! Ну, фиг с ними. А насчет моей дальнейшей судьбы это пусть Хакимота теперь думает. Хочет – пускай развод дает с соответствующим обеспечением. Не хочет – пускай содержит законную супругу. У них все-таки, знаешь, законы не то что у нас. «Не мои проблемы», – ему никто сказать не позволит.

Пока Василенка болтала – теперь уже окончательно успокоившись, в привычном своем духе, – Женя тоже немного пришла в себя после ее рассуждений о великой любви, снабженных выразительными примерами.

– Так куда же ты все-таки? – зачем-то повторила она, хотя настроение стало такое, что уже безразличны были Василенкины дальнейшие планы. – Жить-то и у меня можно, если хочешь.

– Да уж в Урюпинск не поеду, – хмыкнула Ленка. – Квартиру сниму, присмотрюсь немного. Английский-то не забыла вроде. Слушай, – вспомнила она, – у тебя там на телевидении никем нельзя пристроиться? Не уборщицей желательно, но вообще-то мне все равно.

– Наверное, можно, – пожала плечами Женя. – Я спрошу. Все теперь можно, было бы желание.

У нее самой в этот день не было не только желаний, но даже того, что принято неопределенно называть настроением. Куда только девалась ее хваленая самодостаточность! Все валилось из рук, все вызывало раздражение.

Просматривая приготовленные к эфиру материалы, Женя поругалась с редакторшей, чего в принципе никогда себе не позволяла. Она с самого начала щепетильно относилась к своему положению президентской дочки и понимала: то, что с чьей угодно стороны будет воспринято как проявление обычного звездного каприза, в ее исполнении расценят как наглую безнаказанность.

Конечно, редакторша Катя Морозова явно схалтурила. Одно из коротеньких сообщений, которые она готовила к эфиру, было написано в ненавидимом Женей стебном тоне, который, наверное, по замыслу автора, должен был звучать очень стильно.

– Да они образованность хочут показать, вот и говорят о непонятном! – орала Женя, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать в мелкие клочки злополучный текст. – И ты вместе с ними! Катя, – попыталась она взять себя в руки, – ну хоть что-то надо же было сделать! Хоть «как бы» эти идиотские повычеркивать. «Жители Дерьмова и не догадываются, что в названии деревни как бы заложен генетический код их кармы», – зачитала она. – И это я, по-твоему, должна в эфир выдавать? Да еще «на самом деле» через слово!

– Ну и посмотрела бы заранее! – обиделась Морозова. – Являешься за пять минут до тракта и начинаешь претензии предъявлять. Когда теперь переписывать?

– А плевать мне, когда! – еще больше обозлилась Женя. – Снимай совсем, мое какое дело? Хоть сама эту чушь зачитывай! В другой раз будешь думать.

– Да ладно тебе, Жень, – примирительным тоном заметил второй ведущий, Антон Кузьменков. – Что там особенного? Полстраны так говорит, чем мы лучше? И как их поправишь, три предложения всего! Могу и я зачитать, если ты не хочешь.

– Читай, – буркнула она, передавая ему листок. – Только хотя бы про карму вычеркни.

– Конечно, почему бы нам не поорать… – краем уха услышала Женя, когда Морозова выходила из студии.

Она едва смогла успокоиться, пока шел тракт, и все-таки чувствовала себя в эфире как никогда некомфортно. Может быть, никто этого не заметил, но Жене было достаточно собственного впечатления, чтобы настроение испортилось окончательно.

А когда, уже спускаясь по лестнице на первый этаж, она увидела входящего в нижний холл Несговорова, ей и вовсе стало тошно. Сегодня они не договаривались о встрече. Кажется, он собирался на какую-то презентацию в дом приемов своего босса.

– Ты что, Олег? – спросила она издалека. – Случилось что-нибудь?

– Да ничего, – широко улыбнулся Несговоров. – Почему сразу «случилось»? Гулянка в самом разгаре, вот, приехал.

– С какой это радости? – Он потянулся губами к ее лицу, и Женя машинально подставила щеку. – С собой, что ли, приглашаешь?

– Конечно! Я специально на экран поглядывал. Подумал, как только отстреляешься…

– Очень мило! А что я усталая выйду, про это ты не подумал? – поинтересовалась она. – Самое мне сейчас время для банкета!

– Женечка, – наконец поморщился Несговоров, – что ты как бабка столетняя? Подумаешь, два часа поработала! Наоборот, глянь, щечки как горят! Выпьешь, расслабишься в хорошей компании…

Что являет собою хорошая компания, Женя представляла прекрасно: элита политики, бизнеса и, для респектабельности, искусства. Олег обожал таскать ее на мероприятия, которые время от времени устраивал его шеф – едва ли не самый богатый и влиятельный человек в телевизионном мире. И не только в телевизионном. Иногда Жене казалось, что влиятельность нынешнего несговоровского хозяина даже несколько преувеличена – так много ему приписывали всевозможных дел, интриг и глобальных решений. Впрочем, ее это мало интересовало, особенно сейчас.

А Несговоров хочет лишний раз появиться с эффектной подругой на глазах у бомонда. И, собственно, в этом нет ничего для нее оскорбительного. Во всяком случае, никогда она из-за этого не раздражалась. Конечно, Олег тщеславен, не упустит лишней возможности обратить на себя внимание. Но Женю-то он действительно любит, а не только комплексы свои изживает с ее помощью; уж это-то она сразу бы заметила. В принципе, можно доставить ему это маленькое удовольствие… Тем более что он почти не пьян – значит, в самом деле дожидался конца ее эфира – и полон веселого куража.

– Не хочу, Олег, – покачала она головой. – Предупреждать надо. Что я, в свитере пойду?

– А ты обратно переоденься, – немедленно откликнулся он – пожалуй, как-то слишком поспешно. – В чем эфир вела. Очень стильный был костюмчик, все обратили внимание. Карденовский?

Тут Женя почувствовала, что разговаривать спокойным тоном ей снова становится трудно. Ах, значит, все внимание обратили? Ну конечно, и теперь он хочет сделать красивый жест: привезти свою стильную девушку прямо из телевизора. Елки-палки, десять с лишним лет человек на ТВ!..

– Вот что, дорогой, – прищурившись, заявила она, – дешевые эффекты прибереги для своих «Доводов». А я тебе не электорат, с адреналинчиком у меня все в порядке. Переодеваться я не пойду, и никуда я сегодня не поеду. Завтра созвонимся, если хочешь, у меня выходной.