Луденские бесы - Олдос Хаксли

Вторая альтернатива состояла в следующем: «Можно посадить ведьму в тюрьму, не умерщвляя ее, как и было обещано, а потом, некоторое время спустя, все-таки предать ее огню».

«Третья возможность состоит в том, что судья со спокойной совестью обещает ведьме сохранить жизнь, а потом устраивает так, что приговор выносит не он, а другой судья, который никаких обещаний не давал».

(Особое внимание обращает на себя выражение «со спокойной совестью»! Намеренная ложь подвергает душу лгущего смертельной опасности. Поэтому, если уж необходимо солгать, то нужно позаботиться о том, чтобы все выглядело пристойно — и для людей, и для Господа — иначе Он ни за что не пустит тебя в Царствие Небесное).

С точки зрения современного западного человека, самым абсурдным аспектом средневекового судебного процесса было то, что любые необычные обстоятельства непременно приписывались дьявольскому вмешательству. Например, вот как проходил процесс над ведьмами в Англии, в 1664 году, под председательством сэра Мэтью Хейла, впоследствии главного судьи королевства. Ведьма, которую приговорили к повешению, поссорилась с соседом и произнесла в его адрес какие-то угрозы. Вскоре, как показал свидетель, «на его свиней напала странная хвороба — поросята нарождались на свет, но тут же издыхали». И это еще не все. Чуть позже на беднягу «обрушились вши невероятной величины». Против столь устрашающих паразитов обычные средства борьбы не помогали, и поэтому свидетель был вынужден сжечь два лучших своих костюма. Сэр Мэтью Хейл слыл справедливым судьей, человеком умеренным, благоразумным, ученым, светочем литературы и юриспруденции. Просто невероятно, что он мог всерьез принять такие доказательства, однако факт остается фактом. Причина, вероятно, состояла в том, что Хейл был человеком исключительно благочестивым. В ту далекую эпоху благочестие подразумевало веру в дьявола и требовало истребления всех его приспешников. Иудео-христианская традиция была вся построена на вере в сверхъестественные события, поэтому проклятья старухи, смерть новорожденных поросят и появление огромных вшей вполне могут быть причислены к злым проискам Сатаны и его приспешников.

Судебная практика взяла на вооружение не только сведения о дьяволах и колдунах, содержащиеся в Библии, но и целый ряд широко распространенных суеверий, к которым судьи относились столь же почтительно, как к Священному Писанию. Например, вплоть до конца семнадцатого века все инквизиторы и большинство гражданских судей-магистратов свято верили в так называемые физические доказательства ведьмовства. Нет ли на теле у обвиняемого каких-нибудь необычных метин? Может быть, есть участки кожи, не чувствительные к уколу иглой? Более же всего ценились «дьяволовы сосцы», то есть дополнительные рудиментарные соски, при помощи которых ведьма могла бы вскормить жабу или черную кошку. Те, у кого такие соски обнаруживались, автоматически попадали в разряд ведьм. Всякий знал, что именно так выглядит печать, которой дьявол метит своих слуг. (Поскольку девять процентов мужчин и почти пять процентов женщин рождаются с рудиментарными сосками, недостатка в жертвах у судей не было. Природа делала свои маленькие ошибки, а судьи толковали их по своему разумению).

Было еще три весьма распространенных суеверия, каждое из которых послужило причиной неисчислимого количества трагедий. Наши предки верили, что ведьмы при помощи дьявола могут накликать бурю, вызывать болезнь и делать мужчин импотентами. В «Malleus Maleficarum» Крамер и Шпренгер пишут об этих явлениях как об общеизвестных фактах, подтверждаемых не только человеческим опытом, но и авторитетом ведущих медиков. Святой Фома, комментируя «Книгу Иова», пишет: «Следует признать, что, с соизволения Господа, дьяволы могут нарушать безмятежность воздуха, поднимать ветер и обрушивать пламень с небес. Ибо, хотя вещественные тела изменяют свою форму не по команде ангелов, неважно, добрых или злых, а лишь по воле Бога Творца, все же существуют сферы, в которых материя повинуется эфиру… Например, ветры, дождь и прочие подобные движения воздуха происходят из-за перемещения паров, источаемых землей или водой; стало быть, силы дьявола вполне достаточно, чтобы направлять эти процессы». Так утверждает Святой Фома.

Что касается болезней, то «ведьмы способны вызывать любую из них, вплоть до проказы и падучей. Это подтверждается и мнением ученых лекарей».

Лекарей поддерживают и почтенные авторы трактата: «Нам тоже не раз приходилось видеть, как на людей наводят порчу через падучую или припадочную болезнь, используя для этого яйца, захороненные вместе с покойником, в особенности если сей покойник был колдуном… Обычно такие яйца дают тому, кого хотят извести, в еде или питье».

Что касается импотенции, то тут наши авторы проводят решительное различие между естественной импотенцией и сверхъестественной. Естественная импотенция — это когда мужчина не способен иметь половые сношения ни с кем из представителей противоположного пола. Сверхъестественная импотенция вызывается магическими заклинаниями, и состоит она в том, что мужчина не способен иметь половые сношения с одной-единственной женщиной (обычно с собственной женой), в то время как со всеми прочими представительницами слабого пола он продолжает оставаться полноценным мужчиной. Следует отметить, пишут авторы, что Господь особенно часто позволяет колдунам покушаться на детородную силу, поскольку именно в сей сфере человеческой жизни со времен Грехопадения чаще всего происходят «величайшие из бесчинств, свойственных роду человеческому».

Однако бури происходят часто, избирательная импотенция — тоже не редкость, да и в болезнях у людей никогда недостатка не было. В мире, где закон, теология и общественное мнение сходились в том, что вину за эти несчастья следует возложить на колдунов, вовсю процветали шпионство, доносительство и сведение личных счетов с помощью ложных обвинений. В разгар охоты на ведьм в шестнадцатом веке, жизнь в некоторых регионах Германии была очень похожа на то, что происходило в этой стране четырьмя веками позже, при фашистах, или на то, что происходит в странах, недавно попавших в коммунистическую сферу влияния.

Под воздействием пытки, ложно понятого чувства долга либо истерического порыва человек мог обвинить в колдовстве собственную жену, подруга возводила напраслину на подругу, дети на родителей, слуги на хозяев. И это не единственное зло, вызванное охотой на ведьм. Постоянные предостережения о колдовстве и кознях дьявола действовали на психику многих людей самым пагубным образом. Кто-то попросту сходил с ума, были и такие, кого сверхъестественный ужас сводил в преждевременную могилу. Но находились и те, кто использовал предрассудки и суеверия в собственных интересах — люди честолюбивые и мстительные. Исторические персонажи, вроде Босуэлла[51] или мадам де Монтеспан[52], прибегали к черной магии, не останавливаясь ни перед какими злодеяниями. Если кто-то чувствовал себя обиженным или ущемленным, если испытывал ненависть к обществу в целом или каким-то конкретным его представителям, то вполне естественным способом сведения счетов казалось обращение за помощью к Сатане, который, если верить святому Фоме и прочим святым отцам, мог оказать помощь и покровительство в самых черных делах.

Постоянно толкуя о дьяволе и относясь к колдовству как к тягчайшему преступлению, теологи и инквизиторы, по сути дела, всячески пропагандировали веру в Нечистого и способствовали распространению тех самых преступлений, с которыми так неистово боролись. Начиная с восемнадцатого века колдовство перестало считаться важной общественной проблемой. Вскоре после этого оно отошло в прошлое — именно потому, что власти перестали придавать ему значение. Чем меньше преследовали колдунов, тем меньше возникало желающих заняться этим опасным ремеслом. Государство перефокусировало свое внимание из сферы сверхъестественного в сферу обычного. Начиная примерно с 1700 года и вплоть до настоящего времени все «охоты на ведьм» в западном мире носили вполне земной характер. Зло перестало быть чем-то метафизическим, оно переместилось в политику или экономику. В наши дни Зло (ибо все мы позитивисты и любим называть то, что нам не нравится, «злом») находит своих приспешников не среди магов и колдунов, а среди представителей ненавистных наций или классов. Причинно-следственный механизм общественной ненависти изменился, но гонений и несправедливостей от этого меньше не стало.

Как мы уже видели, церковь относилась к колдовству как к преступлению ужасному, но совершенно реальному. Поэтому и закон действовал в соответствии с этим догматом. До какой степени общественное мнение совпадало с официальной точкой зрения? Мы можем судить о взглядах неграмотного и невежественного большинства лишь по историческим хроникам людей ученых.