Украденный миг - Пенелопа Нери

Святой Моисей!

Джулия сидела перед зеркалом и холодно смотрела на Гидеона. Она напряженно выпрямилась, готовая к стычке.

— Осмелюсь напомнить, Джулия, что я твой законный муж и имею право входить к тебе в любое время. Кроме того, у меня есть еще и другие права…

— Нет, это великолепно! Он заявляет о своих правах… А что ты скажешь, дорогой, о моих правах? Выставил меня на посмешище, публично оскорбил, а теперь лезешь ко мне в постель! Я требую уважения к себе! Я порядочная женщина!

— О чем ты говоришь, Джулия. Тебе здесь все оказывают уважение… И как это понимать — «выставил на посмешище»? — Гидеон сделал вид, что не понимает, в чем дело.

— Не притворяйся. Все видели, как ты глазел на эту полукровку в цветах и перьях! О, понимаю, ты женился на мне не по любви, но ведь я не просила тебя об этом! А теперь я требую только уважения! Наш брак — не пустая формальность! Я — и эта островитянка, Боже мой! Какая гадость…

Отвернувшись к зеркалу, Джулия с бешенством провела щеткой по волосам.

«Боже, как она ревнива! — в смятении думал Гидеон, не зная, что предпринять, чтобы избежать дальнейшей неприятной сцены. — Интересно, она так взбешена оттого, что любит меня или просто потому, что посягнули на ее собственность?!»

— Но, дорогая, у тебя нет ни малейшего повода для ревности.

— Оставь меня с этим бесконечным «моя дорогая»! Не надо лгать! А что касается ревности… — Джулия с ненавистью уставилась на него кошачьими глазами: — Сознайся, ведь это была она?

— Кто?

— Когда ты, пьяный, домогался меня, ты все рассказал, все… Об этой девчонке-полукровке, о том, как она бросила тебя… О, как ты умолял пожалеть тебя, а я, дура, согласилась… Какой стыд!

— Ну, хорошо. Успокойся. Да, это она. И у нас с ней все кончено. Я проявил слабость, но ты должна понять меня… Столько лет я не видел ее… И потом этот танец… Он кого угодно доведет. Джулия… — Гидеон подавленно смотрел на нее, не отрывая глаз.

— Молчи! — Джулия размахнулась и бросила в него щетку, угодив прямо в лицо.

Он достал платок и вытер окровавленный рот.

— О Гидеон, что я натворила! Как я могла швырнуть в тебя этой гадкой расческой! Ты прогонишь меня? Скажи только слово, и я прикажу упаковать вещи…

— Джулия! Я мужчина, и не должен обращать внимание на такие пустяки. Ты права. Я обязан уважать тебя и быть терпеливым с тобой. Все наладится, дорогая. Верь мне.

Она тяжело вздохнула.

— Ты обещаешь заботиться обо мне, но не обещаешь любить, так? — спросила Джулия неожиданно серьезно. — Гидеон, как мы с тобой ошиблись друг в друге… Боюсь, нам дорого придется платить за эту ошибку…

— Кто знает, Джулия… Все еще может измениться к лучшему. Ты привлекательная женщина, я тоже неплох, правда? И если ты подаришь моим старикам внука…

Джулия заплакала, спрятав лицо в ладони:

— Нет, Гидеон, только не это! Я должна побыть одна, успокоиться, привыкнуть… Я в самом деле устала. Я знаю, это твоя спальня, и не гоню тебя, но пойми…

— Хорошо. Не будем спешить.

Он криво усмехнулся.

— Я не могу желать лучшего мужа, чем ты. Я обещаю тебе быть послушной, но — после… И прости меня за это…

Джулия легонько провела пальчиком по его рассеченной губе.

На какой-то миг Джулия прижалась к нему, и он почувствовал тяжесть ее груди под скользким шелком. Гидеон поднес ее руку к губам.

— Я все забыл. — Он повернулся и вышел.

Джулия смотрела ему вслед со странной, злой улыбкой.

— Ничего, дорогой, ты еще не знаешь, что тебя ждет… И на моей улице будет праздник!

Глава 17

Эмма была очень наивна, когда полагала, что сможет легко забыть встречу с Гидеоном. Что ж, она узнала, что он любит ее и мучается так, как и она. Все встало на свои места. Но почему ей от этого не легче? Этого мало для удовлетворения ее самолюбия? Свернувшись калачиком на веранде домика тети Леолани, девушка никак не могла заснуть, растревоженная противоречивыми мыслями и чувствами.

Одна часть ее существа желала бы заполучить Гидеона любой ценой и наплевать на скандал, который может вызвать роман с женатым мужчиной. Да, но ведь она работает с детьми. Разумеется, это не слишком приятно, и все же… ради любимого она готова пренебречь такой чепухой, как общественное мнение. Однако Эмма поймала себя на мысли, что ей хочется сейчас остаться одной и подумать.

Семь бесконечно долгих лет она потратила на пустые мечты — достаточно, более чем достаточно! Пора бы и предпринять что-то.

Ах, если бы только ее глупое сердце могло понять это!

Заря между тем уже окрасила небо в золотые и розовые тона. Птички выводили свои трели, радуясь прекрасному новому утру. Эмма встала, умылась и оделась. Вот только глаза продолжали слипаться и побаливала голова. Нет, она была не готова встретить шумный день и новую жизнь, где для человека, которого она любила целых семь лет, уже не было места.

Эмма спешила домой.

Тетушка Лео сокрушенно всплескивала руками:

— Деточка, ты не выспалась, всю ночь ворочалась с боку на бок, эти проклятые москиты не давали тебе покоя, а сейчас — ни свет, ни заря — собралась уезжать… Чем я не угодила тебе? Что не так сделала? Может, что-то случилось?

— Нет, милая тетушка Лео, просто мне надо кое-что обдумать, а для этого мне надо быть дома… Да и Махеалани скучает без меня…

— А вдруг пьяница Джордан поджидает тебя там?

— Нет. Я спрашивала паньолос: никто не видел его вот уже несколько недель. Он, верно, ушел в горы красть овец. Украдет овцу — и пока мясо не кончится, не вернется. Кроме того, он водит приезжих на вулкан. Те готовы выложить любые деньги, лишь бы взглянуть, как сердится богиня Пеле.

— Бедная твоя мать! И как она все это терпела… Подожди, Эмма, поболтай со мной еще немножко. Скажи, ты так и будешь жить все время одна, без мужа? Что, Чарльз Уоллес не имеет ни одного шанса?

Эмма кивнула:

— Я отказала ему, Лео. Он очень хороший молодой человек, но я не люблю его, ты же знаешь. Но он очень добрый и любит моих учеников. Недавно привез им глобус, настоящий глобус, со всеми странами и континентами! И кучу букварей.

Эмма положила голову на грудь тети Лео, и та обняла ее своими могучими руками.

— Ох, детка, ничего-то ты не знаешь, никого-то ты не любила по-настоящему… Бедная моя Эмма… Эмма Калейлани Джордан…

— Пуанани, Пуанани, — кричала Джулия, придерживая накрашенными пальчиками кружевную занавеску и всматриваясь в маленький домик недалеко от загона, — оставь ты эту чертову кровать и подойди ко мне…

Служанка Пуанани испуганно прикрыла рот ладошкой. Как нехорошо ругается госпожа Джулия! Совсем нехорошо…