Пути Господни - Ксения Кривошеина

Плат Божией Матери

Группы паломников во Франции по святым местам обычно состоят из православных разных юрисдикций. В последние годы к ним стали присоединяться и католики. Кто знает, может в этом интересе к святыням сыграли не последнюю роль и православные, которые ездят и в Амьен к Честной Главе св. Иоанна Предтечи, поклоняются Плату Божией Матери в 90 км. от Парижа в городе Шартр, молятся у мощей царицы Елены в парижской церкви Сен–Лё–Сен–Жиль, и едут в Эльзас к св. Вере, Надежде, Любови и матери их Софии…

Почитание Богородицы и места связанные с её чудесным явлением, таким как Лурд, сегодня привлекают тысячи паломников, постоянный поток молящихся идёт и к Плату Пресвятой Богородицы. Шартрский собор Божией Матери стоящий высоко над городом знаменит не только своей «чистой» готикой и изумительными витражами с особо синим цветом, но и тем, что здесь лежит Плат (Покров) Пресвятой Богородицы. Предание утверждает, что именно он был на Пречистой Деве в момент рождения Богомладенца. Покров пр. Богородицы в 876 году был подарен Собору королём Карлом II, а в 911 году под стенами Шартра появились норманы и тогда епископ Жантельм, уповая на заступничество Богородицы, устроил крестный ход и вывесил Плат на городской стене. Произошло чудо — норманы обратились в бегство! Второй раз, чудо произошло в 1194 году, когда пожаром был уничтожен не только город, но и Собор. Одна из монашек успела снести ларец с Покровом в подземную часовню, где он находился вплоть до возведения нового Собора Нотр–Дам де Шартр, который строился полтора века, был освящён королём Св. Людовиком IX в 1260 г. и получил название «Акрополя Франции».

Вера, Надежда, Любовь и мать их София

Спустя три года после Французской революции в 1792 году монастырь в местечке Эшо, недалеко от Страсбурга, был продан с аукциона и в нём разместился ресторан с винным погребом. Мощи святых Веры, Надежды, Любви и матери их Софии, которые находились в этом монастыре — исчезли! Владыка Ремигий в 777 году получил эти мощи в подарок от папы Римского Адриана, на своих плечах торжественно перенёс их и поместил в монастырской церкви св. Трофима. После исчезновения мощей прошёл век и только в 1898 году остатки монастыря в Эшо были объявлены «историческим памятником» с разрешением проведения церковных служб, а в 1938 году епископ Шарль Руш привозит из Рима две новые частицы мощей святой Софии. Одна из них помещена в саркофаге из песчаника, а другая — в небольшом реликва–рий. Почитание, с молебнами и акафистами великомучениц Веры, Надежды, Любви и матери их Софии особенно торжественно проходит в Эшо каждое 30 сентября.

Св. Иоанн Предтеча

История Главы св. Иоанна Предтечи в г. Амьене связана с многовековыми трагическими перипетиями; много раз за 2 тысячи лет она исчезала и обреталась!

Нечестивая Иродиада приказала закопать главу святого в своём саду, а тело было отдано ученикам св. Иоанна. Прошло много лет и в царствование императора

Константина и его матери Елены на Святую Землю стало стекаться множество паломников к честному Кресту и Гробу Господню, среди них оказались и два инока, которым во сне привиделось место, где лежала глава Крестителя. Действительно в бывшем саду царя Ирода иноки обнаружили святыню, положили в мешок и отправились в путь на поиски работы. По дороге к ним присоединился нежданный попутчик–гончар, которому иноки, устав от поклажи, поручили нести мешок, но строго наказали в него не заглядывать. Любопытство разъедало гончара, он был уверен, что в мешке богатство. Он улучил момент и уже намеревался развязать мешок, как вдруг перед ним явился св. Иоанн и приказал ему взять мешок и бежать от иноков. Всю свою долгую жизнь, прожил гончар в довольстве, раздавал милостыню, помогал бедным и свято хранил Главу Крестителя, а после смерти передал своей сестре с наказом жить христианскими добродетелями. С этого момента начинается длинная вереница перипетий–Глава переходит из рук в руки, попадает, то к праведникам, то к нечестивым еретикам. После утверждения православия, на константинопольском соборе честная Глава опять оказалась в Константинополе. 14 апреля 1204 года во время IV крестового похода крестоносцы захватили столицу Византийской империи. Город был разорён и ограблен. Каноник Валлон де Сардон нашёл в развалинах одного дворца странный футляр. Он открыл его и увидел серебряное блюдо, в центре которого, под стеклянным колпаком были скрыты останки человеческого лица. Не хватало только нижней челюсти. На блюде была надпись по–гречески, которую каноник прочитал и понял, что перед ним глава св. Иоанна Предтечи. Валлон де Сардон решил увезти Главу к себе на родину на север Франции. Через два года в 1206 году епископ Амьена торжественно встретил мощи св. Иоанна, а в 1220 был заложен первый камень прекрасного готического Кафедрального Собора, который станет самым прекрасным собором всей Европы и в котором упокоится Глава св. Иоанна. После революции по всей Франции проходили описи церковного имущества с изъятием мощей и реликварий честной Главы подвергся надругательству со стороны Конвента. Были сняты все драгоценности с мощей, а саму Главу было приказано отправить на кладбище. Но приказ не был исполнен! Мэр города тайно вывез сокровищницу и укрыл у себя в доме. Только через двадцать лет мощи св. Иоанна опять вернулись в собор. Но французская революция сделала своё злое дело, посеяв всеобщее недоверие к святыням, а XIX век пошёл ещё дальше и наука не без участия церкви стала «доказывать» ложность мощей. Почитание и паломничество к Амьеньской святыни угасло и в 1958 году по благословению епископа Амьена пришлось собрать научную комиссия вместе с медиками, которая проведя тщательную экспертизу пришла к выводу, что св. Глава по всем параметрам принадлежит Иоанну Крестителю.

«… и возвращается ветер на круги свои»

«Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.»

Екклесиаст

После 1990 года для многих эмигрантов открылась возможность приезжать в Россию. Но поехали не все. Много раз я слышала от старшего поколения, что они не хотят возвращаться в «другую страну». Им хотелось сохранить в памяти то, что осталось от детства. Об этом состоянии метущейся ностальгии очень хорошо написано у Набокова в «Других берегах» и у Бунина в «Окаянных днях». Набоков сосредоточился на культивировании и консервации памяти и для рассказа нам своего детства и юности до революции 1917 года, а Бунин в страшном своём повествовании описывает кровавую бойню гражданской войны, унижения крестьянства, интеллигенции, аристократии, аресты и голодную смерть русских людей, тех кто остался на родине, отказавшихся или не смогших уехать в эмиграцию. Набоков и Бунин обоими произведениями очень дополня ют друг друга и читателю вырисовывается ясная картина состояния умов, настроений тогдашних русских. Через горе обрушения страны, трагедию разрыва семейных связей, раздвоенность — они вынужденно, не по своей воле на долгие десятилетия, оказались оторванными от России, своих корней, потеряли не только нажитый поколениями предков уклад жизни, но и любимых людей и свою Отчизну…

Может быть, не все читали Набокова и Бунина, но тогда наверняка со школьной скамьи знакомы с «Войной и миром» Л. Толстого. Это произведение пронизано мельчайшими и любовно выписанными подробности русской «старины», той, как бы кинематографической жизни, которая даже в СССР воссоздавалась в кино и театре с большим тщанием. Толстой с первых страниц окунает нас в атмосферу и характер тогдашних взаимоотношений, описание семейных традиций, он сплетает для нас тончайшее кружево рассказов о деревенской жизни, выписывает портреты крестьян, солдат, горожан; он смакует русскую кухню, и мы воочию сидим за одними столами вместе с барами и узнаём, что ела и пила не только аристократия, а и простые люди, как одевались, куда ездили, что читали и какую музыку слушали наши прадеды; как сватались, венчались, рожали и крестили, как воевали и погибали… Этот дивный узор повествования увлекает и ведёт за собой в тот ушедший навсегда от нас русский мир, который существовал воистину и взаправду вплоть до 1917 года.

Наши старики эмигранты унесли именно такую Россию в своей памяти, в своих чемоданах им удалось спасти только фотографии да несколько семейных предметов. Эта память для многих из них была дороже, чем простое любопытство поездки в СССР на пепелище собственных домов. Но после 1991 года некоторые всё‑таки поехали. Почти всех ждало разочарование. У кого‑то семейная усадьба превратилась в развалины, у кого‑то квартира стала коммунальной, кого‑то встретили словами «опять буржуи понаехали»… Но берёзки и просторы были всё те же, только поля заросли бурьяном, в прудах и реках не всегда ловилась рыба, а многие храмы были поруганы, снесены или превращены в склады…