Гнев Новороссии - Георгий Савицкий

– Слава Украине! – эти ублюдки, как и в Одессе, прикрывались лозунгами о свободе и независимости страны, которую своими же руками погрузили в кровавый хаос.

Придя в себя, Виталий Мамалага с наступлением ночи сумел выбраться из-под мертвых тел вместе с еще двумя чудом уцелевшими солдатами украинской армии. В прямом смысле слова это были восставшие из ада бандеровского национализма.

– Я хочу рассказать всю правду о карательных операциях «Правого сектора» и Национальной гвардии, – человек в черной форме с почерневшим от горя лицом едва шевелил губами.

– Что ж, хлопец, теперь я тебе не дам умереть! Ты должен жить, чтобы донести до людей всю правду!

Глава 10. Глоток мирной жизни

Над непокорным Славянском вновь знакомо и страшно взвыли ракеты комплексов залпового огня «Град». Немногочисленные мирные жители прятались по подвалам и погребам, ополченцы занимали свои места в блиндажах и укрепленных бункерах. Каратели под желто-синими флагами не стеснялись в средствах. Минометные и артиллерийские обстрелы уже ни у кого не вызывали удивления, так же, как и налеты штурмовиков и вертолетов с трезубцами на фюзеляжах. Реактивные снаряды «Градов», запрещенные Женевской конвенцией кассетные шариковые бомбы, зажигательные боеприпасы с белым фосфором – все это, по мысли фашистских «недогенералов» из Киева, должно было сломить волю к сопротивлению у защитников Славянска. Но вызывало лишь гнев и ненависть к оккупантам!

Услышав знакомое завывание реактивных снарядов, Константин Новиков поспешил в операционную. По пути ему встретился капитан Асмолов, он бежал к подвалу, где размещалась операционная, вытирая на ходу пену для бритья.

– Сейчас раненых повезут! Эти хохлы на Карачуне у нас условный рефлекс вырабатывают, как у собак Павлова: завыло-загрохотало, значит, пора брать в руки скальпель.

Новиков только кивнул в ответ.

Первых раненых привезли, когда врачи уже мылись в предоперационной. Первый же случай оказался исключительно тяжелым: проникающее осколочное ранение в поясницу, задета почка, обширное внутреннее кровотечение.

Этого больного взял себе подполковник Авраимов. Ассистировал ему старший лейтенант Новиков.

– Ну, что, Костя, хотел ко мне в помощники? Теперь будем работать вместе.

Молодой хирург сосредоточенно кивнул. Операция и действительно предстояла тяжелая.

– Федя, как там у тебя?

– Проникающее в брюшную полость, но кишечник вроде бы не задет. Справлюсь, Юрий Гаврилович, – ответил капитан Асмолов.

– Хорошо. Костя, начинаем…

Новиков осушил рану, выделил поврежденную вену и перевязал кровеносный сосуд лигатурами. Юрий Гаврилович тончайшим сосудистым инструментарием сшил поврежденную вену. Внутреннее кровотечение удалось локализовать, но это было еще полбеды. Осколок повредил правую почку, и по всем показаниям нужно было ее удалять. Сам смертоносный кусочек металла подполковник Авраимов с величайшей осторожностью удалил, пока Костя придерживал зажимами и крючками края раны.

– Ну, что, коллега, будем удалять почку? – внимательно посмотрел на Костю подполковник медицинской службы.

Старший лейтенант Новиков под этим взглядом почувствовал себя курсантом на экзамене на кафедре ВПХ[45] родной Военно-медицинской академии имени Кирова.

– В общем-то, да, Юрий Гаврилович, при таком ранении показана резекция почки, если вторая – дееспособна. Но… Пацану только семнадцать лет от роду, у него вся жизнь впереди. А прожить ее калекой с одной почкой…

– Но пациент потерял огромное количество крови. Шансы на то, что он вообще выкарабкается…

– Точно так, Юрий Гаврилович. Вы правы, но так, если выкарабкается – сделаем ему подарок в виде восстановленной, а не ампутированной почки!

– Оставляем почку, попробуем ее зашить, – принял решение Юрий Гаврилович. – Костя, здесь нужно быть очень внимательным. Давай зажим…

– Зажим.

– Осуши рану. Подвинь вот так… Хорошо.

– Придерживаю.

– Иглодержатель с изогнутой иглой.

– Иглодержатель…

Работа, такая, что самые тонкие ювелиры по сравнению с двумя хирургами сейчас кажутся грубыми сапожниками! Стежок за стежком сшиваются тонкие структуры природного фильтра. Секунда за секундой люди в зеленых операционных робах отвоевывают шансы на жизнь пациента у неумолимого рока. Хирурги работали, не замечая, как ломит спину от многочасового стояния у операционного стола, как слепит глаза яркий свет бестеневых ламп. Только тихие отрывистые команды и такие же тихие и сосредоточенные подтверждения их выполнения. Прерывистый писк кардиомонитора, шум аппарата искусственной вентиляции легких, совсем незаметное позвякивание хирургических инструментов.

– Промокни мне лоб, – вполголоса просит Новиков операционную медсестру.

Та молча отирает куском стерильной марли, зажатой в изогнутом корнцанге.

Опустевший флакон с физраствором сменяется на емкость с цельной кровью. Операционная сестра колесиком-«бегунком» регулирует частоту капель в системе внутривенного вливания. Сейчас раненый балансирует между жизнью и смертью на тончайшем лезвии скальпеля, на острие изогнутой иглы, которая в умелых руках хирурга ведет стежок за стежком очередной шов.

– Костя, следи, чтобы у пациента не развился ДВС-синдром.

– Понял.

Синдром диссеминированного свертывания крови сейчас опасен, как никогда. Тромбоциты слипаются, и в просвете сосуда образуются опасные сгустки крови. И при этом сосудистые стенки теряют проницаемость, выпуская кровь наружу. ДВС-синдром может быть побочным эффектом глубокого шока или же следствием чрезмерного «разбавления» крови физраствором при восполнении циркуляторного объема.

Но, как говорится, Бог миловал, сложнейшая операция близилась к завершению. Правда, еще рано говорить о благополучном исходе, но хирурги сделали все возможное, и даже чуточку сверх этого.

– Этого пациента – в палату интенсивной терапии под усиленный присмотр. Докладывать лично мне о его состоянии каждые полчаса, – распорядился подполковник медицинской службы. – А вам, коллега, огромное спасибо за блестящее ассистирование.

– Не за что, Юрий Гаврилович, – слабо улыбнулся Новиков. Он был настолько вымотан, что сил на эмоции после четырех с половиной часов операции просто не оставалось.

Костя Новиков зашел в палатку, легкие туфли, в которых он обычно оперировал, офицер все же снял – спать обутым воспитание не позволяло. А вот стащить одежду уже не сумел. Молодой хирург рухнул на койку, уснул, еще не успев коснуться щекой подушки.

Казалось, уснул лишь минуту назад, а уже солдат настойчиво трясет за плечо:

– Товарищ старший лейтенант, раненых привезли!

– А?! Что?.. Как?.. – спросонья Костя Новиков не шибко хорошо соображал.

– Украинский штурмовик нанес удар по нашим позициям зажигательными бомбами. Там трое обожженных.

– Какие бомбы? – старший лейтенант быстро переодевался. Даже на передовой он старался следить за внешним видом – доктор должен быть чистоплотен всегда.

– Фосфорные.

– Раненых ни в коем случае нельзя резать! С фосфором нужно работать только под слоем воды, – распоряжения молодой офицер медслужбы отдавал уже на бегу, надевая латексные перчатки.

Возле подвала полуразрушенного дома под флагом с красным крестом стояли носилки. Рядом с ними – закопченные и запыленные ополченцы.

Руководствуясь распоряжениями Новикова, раненого положили в ванну и выключили свет. В полутьме на обожженном теле отчетливо проступили светящиеся зеленоватые отметины – места попадания зажигательной смеси. Капли фосфора въедаются под кожу, а когда хирург их пытается вырезать, вспыхивают на воздухе при доступе кислорода.

Обожженных фосфором русские военврачи спасли, хотя с такими ранениями не сталкивался никто со времен Вьетнамской войны. Именно там звездно-полосатые каратели использовали самые бесчеловечные средства уничтожения мирного населения. Теперь их опыт переняли бандеровские прихвостни, убивая и калеча своих же граждан, которые – всего-то – хотят говорить по-русски и жить на своей земле.

– Этих раненых необходимо, как можно скорее, доставить в ожоговый центр Института неотложной и восстановительной хирургии имени Гусака. Пусть ими занимаются комбустиологи. А то у нас тут – ни соответствующих условий, ни профильных специалистов, – сказал Юрий Гаврилович. – Да, и того паренька с ранением в почку тоже следовало бы перевезти. Но состояние еще тяжелое. Сутки его понаблюдаем и все же будем эвакуировать. Костя, отвезешь раненых.

– Есть!

Состояние раненого, которого прооперировали Юрий Гаврилович и Костя Новиков, было тяжелым, но все же уже некритичным. Реаниматолог Ирина Митько всю ночь не отходила от пациента, который был весь опутан проводами и трубками, что вели к мудреным приборам и системам гемоинфузии. Первые регистрировали биотоки сердца и выписывали причудливые ломаные линии, а вторые по каплям переливали в вены пациента жизнь. Особое внимание врачи уделяли анализам, нужно было контролировать функциональные показатели, тем более – после такой сложной операции.