Женщина с глазами кошки - Алла Полянская

Вернувшись в комнату, я разбираю вещи. Их не так много, вывезти не разрешили почти ничего — так, любимые книжки, несколько кукол, кое-что из одежды, и все. Книжек больше всего, целый чемодан, а кукол я буквально отвоевала у тети Розы. Они были со мной всегда, и оставить их на произвол судьбы я не могла. Отдать кому-то, чтобы чьи-то чужие руки разорвали их? А куклы у меня хорошие, милые. Мне шестнадцать лет, я уже закончила школу и больше не играю с ними, но и бросить их не могу.

Я расставляю книжки на полке, усаживаю кукол в кресло и развешиваю одежду в шкафу. Шкаф огромный, и мои платья по-сиротски прижались в уголке.

— Как бедные родственники… — как-то само собой сказалось то, что меня беспокоило с момента приезда. Все эти люди, которые улыбались нам, как цыгане на ярмарке, дали нам понять, что мы — бедные родственники. И так оно и есть, судя по всему. Даже негритянка презирает нас. Это и имела в виду тетя Роза, когда просила потерпеть?

— Вика, через пятнадцать минут мы должны спуститься, — зовет меня тетя.

Значит, мы должны теперь делать, что велят. Есть, когда скажут, спать, когда прикажут, надевать то, что велят. Нет, я так не хочу и не буду. И плевать мне на старуху, на всех толстых родственников, которые голосят свое «о!». Плевать на все на свете. Вот только тетя Роза просила немного потерпеть — и ради нее я немного потерплю. Совсем немного.

— Ладно, я потерплю. Но чуть-чуть, — говорю я куклам, и они знакомо и сочувственно смотрят на меня.

Да, девочки, попали мы…

Праздничный обед в честь нашего приезда поразил меня так, что я ничего не смогла съесть. Старуха заметила, что я не молюсь, мы с ней встретились глазами, и она поняла, что я не стану молиться, хоть на куски меня режь. Думаю, ей это не понравилось.

Все собравшиеся живо общаются, обращаясь к тете Розе, иногда и ко мне, но я упрямо молчу, делая вид, что не понимаю. Тетя Роза заварила зачем-то кашу с переездом сюда — вот пусть сама и хлебает ее, а я потихоньку выбираюсь из-за стола и выхожу на террасу. Ну их в пень, толстых родственников, психические какие-то.

Мне хочется спать, и я сажусь на ступеньки за большой кадкой с каким-то растением. Уже темнеет, и я не знаю, когда закончится нашествие гостей.

— Фиона, дорогая, мы должны радоваться, что семья воссоединилась.

Это какой-то мужчина говорит жене. Они стоят немного позади, я их слышу, а меня за кадкой не видно.

— Семья… Морис, не говори глупостей! Ты видел девочку? У нее такой взгляд, что мороз по коже! Угрюмая, не улыбнется, молчит и смотрит упрямо. Маленькая коммунистка!

— Дорогая, она просто ребенок. И не забывай, откуда приехала. Все уладится со временем, вот посмотришь. Сегодня всего лишь первый день, девочка растерялась. А Роза очень милая.

— Да, Роза приятная. Но девочка… Морис, я не позволю Дженне общаться с ней, слышишь? Я запрещаю!

— Ты, как всегда, преувеличиваешь, но…

Пара уходит в комнаты, а я сижу и думаю: пока не знаю, чего хочу, но уже знаю, чего не хочу: не желаю, чтобы мне указывали, что делать.

Это был очень длинный день, можете мне поверить.

— Девочка пойдет в школу, — объявляет старуха и смотрит на меня холодно, осуждающе.

— Но у Вики есть среднее образование, ей нужно в университет! — Тетя Роза взволнована и напугана. — Я отдала ее в школу в шесть лет, потому она уже получила аттестат.

— Роза, ты не понимаешь. Девочка должна стать тут своей, врасти в окружение, а потому пусть идет в школу, в выпускной класс. А там посмотрим, в университет ей идти или в колледж, нужно еще посмотреть, способна ли она учиться. Университет — это дорого, а зря тратить деньги смысла нет. В школе пройдет тестирование, по результатам которого будет ясно, куда ее дальше определять. Роза, я понимаю, что вам тяжело, и пытаюсь облегчить вам жизнь как могу, но ты должна мне доверять. Мне виднее, как вам лучше поступить, я желаю вам обеим только добра. Девочка пойдет в школу, иначе просто не освоится здесь. Пусть общается с детьми, так она скорее поймет, что к чему. А сегодня мы поедем по магазинам — ту одежду, что вы привезли, здесь носить нельзя. Завтра же придет преподаватель — я наняла его для вас, чтобы вы смогли избавиться от акцента. И у юной леди очень мало времени, потому что скоро начнутся занятия в школе. Машину я вам с ней куплю.

— Машину? Но мы обе не умеем водить!

— Глупости, Роза, все умеют водить.

— А мы — нет. У нас никогда не было машины. Откуда бы…

— Ах да, конечно, — на минуту задумывается старуха. — Ладно, все можно решить. Питер будет учить ее вождению, а пока он же и повозит ее в школу и обратно.

День мы убили в магазинах. В другое время я бы, наверное, этому радовалась, но не сейчас.

— Какая странная девочка! Ты совсем не радуешься новым вещам?

— Она просто еще не привыкла, — пытается тетя Роза как-то разрядить обстановку. — Вика, ну что с тобой? Софья Михайловна от всего сердца так много делает для нас!

— Спасибо.

Да у нее вместо сердца — копилка! Такая, знаете, глиняная копилка в виде свинки. Бросишь туда копейку — зазвенит, вот и все движения души.

— Твою старую одежду я приказала Саре выбросить.

Я озираюсь по комнате. Книжки на месте, а где мои куклы?

— Где куклы?

— Какие куклы? — Старуха поднимает брови. — А, эти уродцы… Наверное, Сара выбросила.

— Куда?

— Вика, что случилось?

Тетя Роза пытается успокоить меня, но напрасно. Мои куклы — уродцы? И их выбросили, как мусор?

— Сара, куда ты подевала кукол нашей юной леди? — Старуха язвительно ухмыляется.

— Выбросила, как вы и приказали, миссис Левин. Мусорщики недавно уехали.

Горничная смотрит на меня насмешливо и презрительно, а я знаю: им обеим, и старухе и негритянке, доставило удовольствие причинить мне боль, а потому не будет им пощады. Я сделаю все, чтобы отравить им жизнь.

— Такой большой девочке куклы ни к чему, но если хочешь, поезжай завтра в магазин и купи себе новых, хоть десяток.

— Вика, пожалуйста…

Нет, тетушка, мое терпение лопнуло. Старуха сделала это специально, и мы обе это знаем. И она знает, что мы знаем.

— Она это специально сделала, — я прижимаюсь к тете Розе. — Ты же знаешь это?

— Да.

Ночь чужая и холодная, и мне неуютно. Мне везде здесь неуютно…

— Главное, чему вам нужно научиться, юная леди, так это улыбаться. — Старуха придирчиво разглядывает меня. — А так — все отлично. Думаю, в школе тебе понравится. И не надо никому рассказывать, откуда ты приехала.

— Я им скажу, если спросят, что прилетела с Марса.

— Поверь мне, так будет даже лучше.

Нет, я не буду играть по твоим правилам, старая дрянь! Я просто сделаю вид. А когда ты перестанешь шпионить за мной, берегись, я ударю в самое больное место. Но сначала выясню, где оно, твое больное место, я это умею, ведь тоже слежу за тобой, миссис Левин. И твоя служанка тоже получит свое, дай только время.