Герман Геринг - Е. Готтендорф

Геринг сказал, что 30 января 1933 г. навсегда войдет в историю Германии как день «махтюбернаме» («захвата власти») — и в этом он опять-таки оказался полностью прав — и поздравил с великим событием престарелого фельдмаршала, ветерана Первой мировой войны, и его молодого преемника, «фюрера германского народа». Геринг провозгласил в заключение лозунг дня: «Хлеб и работу — каждому немцу, свободу и честь — всей нации!»

После окончания шествия Эмми и Цилли возвратились домой, на Кайзердамм, и стали ждать своего хозяина, но он явился только в четвертом часу утра и принялся объяснять: сначала, мол, отмечали создание правительства, а потом — день рождения принца Ауви… «Не мог же я отказаться от приглашения принца!» — оправдывался Геринг, всю жизнь испытывавший почтение к членам императорской семьи. Но Эмми не стала сочувствовать его трудностям: она была обижена тем, что он не взял ее с собой на банкет по случаю победы Гитлера и не повез на прием к кронпринцу. Эмми объявила, что немедленно уезжает в Веймар, в свой театр, на репетиции «Фауста», где ей дали роль Гретхен. Напрасно Геринг убеждал ее, что она и так хорошо знает роль и что ему будет одиноко без нее — Эмми была непреклонна. Она уехала и не появлялась после этого в Берлине целых три недели. Таковы женщины! Внимание к себе они ставят превыше самых важных государственных дел и ухитряются отравить ядом своей ревности минуты самого возвышенного торжества! И все же Эмми была права: за время знакомства с Герингом она успела поближе присмотреться к нацистам, и некоторые особенности их поведения внушали ей смутную тревогу, так что их приход к власти скорее поразил ее, чем обрадовал.

В начале февраля состоялся ежегодный праздник Германского аэроклуба; это событие отмечали в Доме оперы, располагавшемся напротив рейхстага, и на празднике присутствовало все высшее берлинское общество. Геринг, явившийся во фраке, встретил там многих своих бывших фронтовых друзей, «горных орлов» из истребительной авиации кайзера. Теперь у него были все основания напомнить им о прощальном вечере в Ашаффенбурге и о своем обещании возродить германскую авиацию. Все блестящее общество слушало его речь с глубоким вниманием, но когда он объявил, что первая вновь созданная истребительная эскадрилья будет носить имя «Рихтгофен», его голос прервался от волнения, и Эрнст Удет, чтобы выручить друга, поспешил выкрикнуть тост и, выпив шампанское, бросить на пол пустой бокал — как когда-то в Ашаффенбурге! Геринг справился с волнением и закончил свою речь под звон разбиваемых бокалов и приветственные крики друзей, поверивших в возвращение удачи и не ведавших, что пройдет не так уж много лет, и их самолеты будут с такой же легкостью разбиваться о землю, как эти бокалы из-под шампанского. Удет встретил свою смерть раньше многих из них, покончив с собой в 1941 г.

Глава 11

Поджигатели

Враги Германии — твои враги! Ты должен ненавидеть их всем сердцем! Будь готов на все, не зная стыда, если речь идет о судьбе Новой Германии!

1. Господин и. о. министра

Чтобы осуществить построение тоталитарного режима, нужно иметь контроль над полицией. Геринг получил такой контроль, когда стал (30 января 1933 г.) исполняющим обязанности министра внутренних дел Пруссии. Вот что он писал в своей книге «Строительство нации», вышедшей в 1934 г.:

«Прежде всего мне нужно было установить жесткий контроль над полицией, и я взялся за это дело со всей энергией. Из 32 начальников полиции разных городов Пруссии я сразу же уволил 22 человека. Потом за ними последовали еще сотни офицеров и тысячи рядовых полицейских, места которых заняли верные мне люди из СА».

Старый знакомый Геринга Мартин Зоммерфельдт, ставший его пресс-секретарем, так писал о событиях того периода в своем дневнике:

«До июля 1932 г. правительство Пруссии существовало только на бумаге, а на самом деле оно не было сформировано; Пруссией управляли чиновники центрального правительства Германии, занимаясь ее делами изредка, когда находилось время. Когда Герман Геринг стал и. о. министра внутренних дел Пруссии, его начальником оставался фон Папен, как министр-президент этой крупнейшей германской провинции. Геринг прекрасно понимал ее значение и взялся за исполнение своих обязанностей с огромным желанием. Меня он назначил на должность директора по делам прессы, и я принял присягу, поклявшись в верности конституции Пруссии, написанной еще Бисмарком. Приказ о моем назначении утвердил фон Папен. Когда Геринг принял свою должность, большую часть постов в министерстве, как и вообще в администрации Пруссии, занимали католики, демократы и социал-демократы, а национал-социалистов было совсем немного: сам министр Геринг, его помощник Пауль Кернер и капитан полиции Якоби, вся работа которого заключалась в том, что он сидел за столом в приемной и охранял свой собственный пистолет, лежавший перед ним; там же сидела секретарша Геринга, фройляйн Грундтман, которая тоже была членом НСДАП».

Геринг получил полную власть в пределах своих полномочий и мог сам решать, что ему надлежит делать; он не собирался получать указания от фон Папена, хотя тот и являлся его прямым начальником. Своим подчиненным Геринг напомнил, что является продолжателем дела своего отца, который был в свое время старшим государственным чиновником в администрации Пруссии и верно служил Второму рейху.

«Что касается меня, — вспоминал позже фон Папен, — то я допустил одну важную ошибку, недооценив наглую напористость национал-социалистов, с которой они стали воплощать в жизнь свою «Новую идею», адресуясь при этом не к буржуазии, все еще мыслившей категориями XIX века, а к широким массам, и в первую очередь — к их инстинктам, а не к их рассудку. Нацисты стали использовать методы, которые мы считали совершенно неприемлемыми; мы и подумать не могли о чем-нибудь подобном!»

Так оно и происходило на самом деле. Геринг начал осуществлять «национал-социалистическую революцию», отрабатывая в Пруссии методы и средства, распространенные потом на всю Германию. Он распустил прусский ландтаг (местное законодательное собрание), запретил коммунистам проводить массовые митинги и уволил многих государственных чиновников, не проявивших должной лояльности к нацистскому режиму. Он ввел и еще одно новшество, получившее скоро зловещую известность, создав (декретом от 26 апреля 1933 г.) «государственную тайную полицию» («гехайме штаатсполицай») — гестапо, которая начала следить за образом мыслей граждан, выявляя политических противников нацизма и преследуя их с изуверской жестокостью. Начальником гестапо был назначен Рудольф Дильс, ставший ближайшим помощником Геринга и не жалевший сил, чтобы угодить своему шефу: он составлял для него досье не только на коммунистов и социал-демократов, но и на видных деятелей НСДАП и министров правительства, и этот «взрывчатый материал», примененный в нужную минуту, давал сокрушительный эффект, сметая с пути Геринга его противников и завистников; кроме того, Дильс, имевший хорошие связи на бирже, помогал Герингу спекулировать ценными бумагами, чтобы пополнять свои личные средства и тем поддерживать блестящий статус министра, президента рейхстага и просто любителя пожить на широкую ногу.