Опаловый соблазн - Рене Бернард

«Боже, помоги мне! Я не девственница, но такого со мной не бывало».

Язык Дариуса скользнул по ее пухлой нижней губе, и Изабель затрепетала. Она бессознательно сделала то же самое и была мгновенно вознаграждена шквалом обжигающих огнем поцелуев, не поддающихся описанию. Один поцелуй переходил в другой, пока она уже не могла разобрать, где кончается один и начинается следующий, — она только не хотела, чтобы они прекращались. Мир сжался, и все ее познания о том, что происходит между мужчиной и женщиной, разбились вдребезги.

Стыд исчез, и она прильнула к Дариусу, страстно желая и требуя большего.

Изабель выгнула спину, и в награду он прижал ее к груди, но вдруг поднял голову и постарался восстановить дыхание и самоконтроль.

— Мы не можем… — прошептал он. — Я не могу этого сделать.

Изабель тотчас освободилась, оттолкнувшись от его груди, но осталась стоять перед ним.

— Я… — Сделав шаг назад, она дотронулась до своих губ. Они были припухшими и теплыми от его поцелуев, а ее щеки горели не только от замешательства. — Я должна… оставить вас… с вашей…

— Я болван, Елена. Это было…

На парадной двери зазвенел колокольчик, и они оба мгновенно застыли.

— Елена, вам, пожалуй, лучше вернуться к себе в комнату, пока я не выясню, кто это.

Ужас заставил ее сразу же согласиться, и поцелуй был моментально забыт. Она ушла без единого возражения, как могла быстро и тихо, чтобы оказаться в безопасности своей спальни до того, как выяснится, кто этот неизвестный и нежданный визитер.

Оказавшись в призрачной безопасности за запертой дверью спальни, Изабель снова поразилась той скорости, с которой меняется жизнь человека. Он поцеловал ее, и вселенная желания и страсти раскрылась как цветок, так же без всяких усилий, как раскрывается бутон. Однако прежде чем она успела постичь, что это означает, она уже пряталась в своей комнате, ожидая каких-то зловещих требований, которые вернут ее обратно под жестокий надзор мужа.

Мысль была нелепая, но ее воображение мгновенно нарисовало Изабель картину того, как ее муж вместе с констеблем, которого он привез с собой, стоит внизу у дверей и требует ее возвращения, а его экипаж ожидает на дороге.

«Я не вынесу возвращения домой. Думаю, я не смогу снова пережить все это».

Приглушенные мужские голоса внизу не способствовали успокоению нервов, и Изабель, опустившись на пол, прижалась затылком к двери.

Она сойдет с ума.

Страх начал овладевать ее разумом, и она прижала руку ко рту, чтобы не завыть, как дикое животное.

Это он.

Он пришел.

Слезы хлынули у нее по щекам, и она задрожала от мучительных переживаний. От предчувствия ожидающих ее боли и наказаний, которые муж всегда обещал ей, если она когда-нибудь посмеет попытаться ступить за пределы его надзора, все силы покинули ее.

Желание бежать оказалось таким непреодолимым, что Изабель потеряла контроль над собой и разрыдалась.

Невозможно. Невозможно пробраться в конюшню мимо них, если они внизу. Он отправит мужчину в конюшню, и тот найдет Самсона — доказательство того, что она здесь. Спасения нет.

Ее взгляд остановился на окне, и она снова всхлипнула.

Шаги приблизились, у нее над головой повернулась дверная ручка, звякнул металл, и замок снова вернулся на место.

Здесь есть окно. Она выпрыгнет.

Если это он. Если они пришли. Она просто бросится вниз головой на камни внизу и…

— Елена? — тихо окликнул ее через дверь Дариус, стоя на коленях в коридоре. Его сердце громко стучало, но он силой воли заставил себя говорить почти невозмутимо — как будто отчаянные рыдания, которые он слышал сквозь деревянную дверь, не разрывали его душу на части. — Все в порядке, Елена. Это был посыльный. Нанятый посыльный по делам, которые я веду в Эдинбурге. Никакого отношения к… Опасности нет.

Звуки затихли, и Дариус собрал все свое мужество.

— Опасности нет?

Он едва расслышал ее, но ему стало легче.

— Ни грамма. Пожалуй, это просто немного новой полезной информации для нашей головоломки, Елена. — Дариус терпеливо ждал, прислушиваясь, как по другую сторону двери она приходила в себя. Шелест юбок и скрип досок пола, когда она поднималась, успокоили его, и Дариус, повторяя ее движения, тоже встал на ноги. — Никаких деревянных коней, я обещаю, — тихо добавил он.

Наконец дверная задвижка отодвинулась, дверь открылась, и перед ним предстала Изабель, но уверенность и хорошее настроение, сопровождавшие ее весь этот день, пропали. Ее красивое лицо было залито слезами, а глаза опущены вниз.

— Я опять глупый ребенок, мистер Торн. — Ее голос дрогнул. — Один звонок в парадную дверь, и я… Вы же видите.

— Он был неожиданным, Елена. И чувствовать страх вполне естественно. Вы не глупый ребенок, и не нужно так говорить. — У него горели ладони от желания снова прикоснуться к ней, стереть слезы с ее бледных щек. А потом он уже не думал о сдержанности, ее страдание казалось ему невыносимым. Дариус нежно взял ее пальцем под подбородок и поднимал ей голову, пока Изабель полностью не открыла светло-голубые глаза и не посмотрела на него. — Вы невероятно храбрая.

Она вздохнула, приоткрыв губы, и все извинения, которые он собирался принести за поцелуй в библиотеке, позабылись.

Снова дотронуться до нее было безумием, но запретить себе это не представлялось разумным.

Дариус привлек ее в объятия и убедился, что импульсивное начало в библиотеке не являлось миражом. Его желание разгораюсь так стремительно, что причиняло боль, а сердце в груди сжималось в комок обжигающего огня. Елена была очаровательной и желанной, каждый поцелуй плавно переходил в следующий, и Дариус попался в ловушку нежной страсти, лишившей его разума.

Прежде он никогда не целовал женщин и никогда не представлял, что столь простое действие обладает такой властью. Но в этом было нечто большее, чем просто прикосновение тела к телу, и он устыдился собственной невежественности.

В его объятиях Елена была подобна ртути, и каждая поразительно нежная частица ее рта втягивала его в водоворот желания, от которого его тело напрягалось и пульсировало. Возбуждение последовало незамедлительно, и ощущение горячего песка, струящегося у него по спине, и тяжести члена было столь мучительным, что он чуть не закричал.

И это потрясло Дариуса до глубины души.

Вся жизнь, подчиненная дисциплине, разрушена за несколько секунд.

Разрушена ради Елены Троянской.

Проклятие. Это просто катастрофа, которую он сам…

Звук шагов миссис Макфедден на лестнице положил всему конец. С виноватым видом поспешно отпустив Елену, Дариус стал так, чтобы скрыть ее от глаз миссис Макфедден, и молился, чтобы сумрак коридора не позволил его экономке заметить, как неприлично плотно натянулись его брюки.