Двойной генерал (СИ) - Чернов Сергей

— Бронебойно-трассирующих не дам, — спокойно и категорично заявляет маршал, — их просто нет.

— У Жукова есть, хоть и немного. У меня ни одного нет, — отступать не собираюсь.

— По Жукову основной удар будет…

— А по мне отвлекающий, — делаю манёвр, разговор с наркомом один в один боевые действия, — который превратится в основной, потому что мне обороняться нечем.

Мы поминаем расчёты генштаба РККА. Генералитет армии резонно полагает, что главный удар немцы нанесут по югу. Украина, Донбасс, Крым, выход на Кавказ. Этим самым они лишают СССР огромной ресурсной базы и если не захватывают Кавказ, то серьёзно затрудняют связь с ним. Планируют прибрать к рукам нефтеносные районы Грозного и Баку. В принципе, они правы, но я тоже прав.

Мои бронебойно-трассирующие где-то всё-таки лежат. Это в процентах их мало, а так-то на первое время всем пограничным округам хватило бы. Полторы-две сотни тысяч их всего, лично мне десятка полтора хватит. Хотя, конечно, я полсотни тысяч запросил. Патронов слишком много не бывает.

— А я, между прочим, Москву прикрываю, — наращиваю давление.

— До чего ж ты настырный! — раздражается маршал.

Вот не пойму я его! В моё время московские чиновники себя так вели. Жлобились на каждую копейку, как будто из своего кармана отдавали. Так и Тимошенко с дефицитными снарядами жмётся. Я привёз с собой начальника АБТУ* полковника Иванина, не всё же мне по наркомату и ГАУ РККА** бегать. Ему ничего не дали, вот и пробую через наркома.

— Семён Константиныч! Я ж большевисткий генерал, мне положено быть таким, неудержимым, — улыбаюсь во всю ширь. Маршал слегка смягчается, снимает трубку.

— Григорь Иваныч, — мелочиться ему не с руки и меньше, чем с шефом ГАУ маршалом Куликом, разговаривать не по чину, — здравствуй. Тебе с западного особого уже приходили? Понятно. Да, знаю, я знаю. Ты вот что, поставь в очередь на первое место, всё-таки особый округ. И отправь пару тысяч бронебойных на 76 миллиметров…

— Пять, Семён Константиныч! — громко шепчу я, — Пять тысяч!

— Григорь Иваныч, пять тысяч. Две будет мало. Ну, это понятно. Пока, Григорь Иваныч.

Кладёт трубку и смотрит слегка осуждающе. Сижу неподвижно, но как бы развожу руками, куда деваться-то, товарищ маршал? Что-то он подозрительно мягкий сегодня, может ещё что-то попросить?

— Тяжёлые платформы тебе зачем? Да ещё сотня штук?

— Тяжёлые грузы перевозить, — я невозмутим, — гаубичные батареи хочу на них ставить. О бронепоездах думаю. В целом, потребность в них большая, танки КВ как перевозить? Железнодорожники меня давно трясут…

Ещё одна виза, как победный скальп на поясе удачливого и смелого индейца. Урезал наполовину, что, безусловно, гадство. Я ещё не вполне привык к местным реалиям, когда в заявках начальству всегда указывают количество в два-три раза больше потребного. Опытным путём все давно поняли, сколько надо просить, чтобы получить примерно по потребностям, а я всё приловчаюсь.

Полевой кабель не урезает, визирует все пять тысяч километров. Конечно, это не гарантия, что будет всё, это почти гарантия, что будет половина. Мне хватит. Но чем больше позиций он пропускает, тем больше растёт подозрение. Это мой генерал мог не заметить, он в чём-то остаётся, хоть и хитрым, но наивным крестьянином. Бюрократические штучки для него лес тёмный, чужой и неизведанный. Подозрение моё вполне определённое, маршал чего-то от меня хочет.

Над строчкой с бомбардировщиком АР-2 он смеётся.

— Этого давно нет. Если только у соседей выпросишь, — думаю, вряд ли, если и дадут, то последний хлам, да взамен последние штаны попытаются снять. — Что-то твой Копец совсем зарапортовался.

Станки и ремонтное оборудование пропускает. Условно.

— По возможности. Если сверхплановый выпуск будет. Сам знаешь, как у нас всё расписано.

Вздыхаю. Не, ну его нахер! Договориться напрямую с заводами можно, тут ничего сложного нет. Я им подброшу металл, даже дюрали немного могу дать, цемента подбросить, а это фонды. И тогда у них будет возможность выпустить сверх плана. Могут перехватить, ушлых ребят вокруг полно, но я знаю, как дела делаются. Только сам я этим заниматься не буду, пробивные мужички, да с большими ромбами и шпалами, у меня найдутся. Усилю их тяжёлой артиллерией в виде самых горластых комиссаров, — а армейские комиссары как бы ни самые наглые, — и дело будет в шляпе.

Изучаю возвращённую мне бумагу. Не то, чтобы совсем всё хорошо, но вполне, вполне. Была б везде зелёная и широкая улица, я бы насторожился. Мой генерал — нет, а я — да. Но, слава богу… не, не ко времени. Слава ВКП(б), всё в пределах нормы. Хорошей такой, благожелательной нормы.

— По ЗСУ что-то не то? — напротив строчки с зенитными самоходными установками знак вопроса.

— Не слышал бы товарищ Сталин про эти установки, решили бы сами. А так…

А так, это камень в мой огород. Понял, не дурак. Признаю, моя ошибка. Как только Сталин вникает в какую-то тему, все остальные становятся жутко осторожными.

— Дмитрий Григорич, — мы выходим из кабинета, нам пора в Кремль, — тут такое дело. Боевые действия в случае чего придётся вести вблизи от границы. Ты подведи мобсклады ближе. У Гомеля, например, у тебя склад стоит…

— Барановичи подойдут? — если бы я не ждал чего-то подобного, мог бы что-то неправильное сказать, но мозг включился и рванул на полную моментально, как разогретая машина при резко отпущенном сцеплении, — достаточно близко, крупный железнодорожный узел, войска рядом.

— Подойдут, — кивает нарком, — про остальные тоже подумай.

— Думаю, думаю, — вздыхаю тяжело, сочувственно и понимающе, — надо бы их ещё разнести. Сильные у меня подозрения, что немцы своей авиаразведкой какие-то из них вычислили.

— Разнеси. Только вглубь не уводи, — расслабляется маршал.

— Единственно мне приказ нужен, — небрежно бросаю я. Наступает момент «Икс», пиковой важности момент. Именно поэтому мой тон такой лёгкий, между делом.

— Какой приказ? — маршал скрывает прорывающееся напряжение.

— Начальники складов непосредственной и прямой связи с наркоматом не имеют. В случае внезапного нападения как они получат приказ о переходе в моё подчинение?

Мы выходим на улицу, я с удовольствием вдыхаю по-весеннему свежий воздух, провожаю взглядом двух симпатичных девушек, спешащих куда-то по противоположной стороне.

— И что ты предлагаешь?

— Да очевидно же, — вытаскиваю пачку «Казбека», пока объясняю, перекурю. Организм настойчиво требует. Особенно сейчас, когда я так счастливо преодолел острый момент. Не ждал бы, мог не среагировать правильно. Зато теперь можно и допинг принять. Честно заработал.

— Напишите приказ, что с момента официального объявления войны все мобилизационные склады без дополнительных указаний переходят под начало командующих округами.

Маршал напряжённо размышляет, закинув руки за спину.

— Иначе в случае чего нас ждёт чистой воды кошмар, — растолковываю я, — склады непосредственно подчиняются вам, а связь может нарушиться. Мало ли как бомбы лягут. Немецкие. И даже если будет действующая радиостанция, не по радио же вам приказы отдавать.

— В этом году нападения не будет.

Блядский высер! И этот туда же!

— Не будет, так приказ и не сработает, — с наслаждением пыхаю дымом, — это соломка, которую надо подстелить на всякий случай. Мало ли что. Фортуна любит рисковых, а осторожные на ней катаются.

На последнюю фразу маршал хмыкает. Хмыкает и что-то сдвигается. Резон в моих словах непробиваемый. Хуже в любом случае не будет, — лучшая мантра для соблазнения чиновника. Распоряжение или приказ издать, плёвое дело, раз материальных затрат не надо. А взамен реальная защита от неприятных случайностей.

— Хорошо, — соглашается, хотя смотрит с сомнением, — так и сделаем. Но ты, в случае чего, особо не резвись.

— Исключительно в пределах необходимого, — я такой лапочка, аж самому противно. Этот сомневающийся взгляд возьму на вооружение. Есть чему поучиться у маршала, есть! Хорошо так выстраивать подчинённых. Типа, ты — молодец, но смотри у меня, не расслабляйся!