Журнал «Вокруг Света» №07 за 1990 год - Вокруг Света

Это — крысы!

И откуда они взялись? Какая таинственная причина привела к столь грандиозной миграции этих грызунов? В силу каких фатальных обстоятельств мы оказались на пути этой живой лавины?

Пока мы не можем ответить на эти вопросы. Наши продукты, лошади, тягловые и верховые, мы сами, наконец, перед лицом реальной опасности. Жутко подумать, что нас сожрут эти мерзкие свирепые животные. Вы можете сказать, что, поскольку нас много и все мы хорошо вооружены, нечего бояться крыс. Это так, если бы их были сотни. Но когда полчище крыс растянулось в ширину метров на 500—600 и насчитывает сотни тысяч особей, только поспешное бегство может спасти от их острых зубов.

Бывали случаи, когда стада овец и даже отдельные быки, настигнутые нашествием крыс, пожирались ими за несколько минут, и оставались лишь чисто обглоданные скелеты, которые сделали бы честь любому анатому.

Девушки быстро задвинули полог и спрятались в своей подвижной крепости. Мы открываем частый огонь по первым рядам грызунов. Бесполезно! Наши пули попадают в немногих. Живые крысы тут же пожирают мертвых. У нас нет времени, чтобы перезарядить оружие. Крысы лезут на нас со всех сторон, карабкаются по ногам, забираются на повозки, грызут брезентовые верха и ремни. Нас буквально тошнит от их гнусного прикосновения. Мы давим их сапогами, тогда как собаки, оправившись от первого испуга, мечутся во все стороны, уничтожая крыс своими крепкими зубами. То, чего мы боялись с самого начала, происходит очень скоро. Лошади, напуганные этим нашествием, отчаянно брыкаются и затем, порвав путы, разбегаются.

Мы прыгаем поочередно то на одной ноге, то на другой, давя подкованными железом каблуками эту нечисть и обрушивая на крыс тяжелые приклады наших ружей. Но мы не можем до бесконечности давить крыс, ибо число их возрастает, а все мы начинаем уставать. От жгучих укусов болят ноги. Надо срочно придумать что-нибудь, иначе мы пропали.

А-а! Наш канадец Фрэнсис, кажется, нашел выход. Но что он собирается делать? Вот Фрэнсис несет на своем могучем плече 40-литровую бочку и врезается в самую гущу крыс.

— Смелее, джентльмены! Бейте их! Расчистите немного места, остальное я сделаю сам!

Мы удваиваем усилия, а Фрэнсис, вытащив затычку, льет из отверстия во все стороны наше лучшее виски.

— Браво Фрэнсис, мы поняли!

Канадец разливает виски в радиусе двадцати метров. Воздух пропитывается запахом алкоголя.

— Метр! — кричит он сэру Риду.— Зажгите вы этот пунш, потому что я так пропитан виски, что боюсь загореться, как пакля.

Идея эта пришла на ум Фрэнсису как нельзя вовремя: подходят все новые полчища грызунов. Сэр Рид поджигает кусок просмоленной ткани и бросает ее на политую виски землю. Вот это да! Какое отрадное для нас зрелище.

Мы открываем частый огонь по первым рядам грызунов.

П-ш-ш... Трава мигом загорается. Травинки коробятся. Застигнутые врасплох крысы хотят повернуть обратно, но это невозможно. Ближайшие к нам отшатываются назад и попадают в огонь, который не видят из-за жгучих лучей полуденного солнца. Их серые шкурки горят, наполняя воздух отвратительным запахом.

Но этой передышки явно недостаточно.

Виски выгорает, и огонь начинает гаснуть, отчасти и потому, что его заваливают трупы сгоревших крыс.

— Назад, джентльмены! Ко мне! — снова раздается громкий голос Фрэнсиса.

Полагаясь на его опыт, мы быстро отходим назад, к повозкам — нашему последнему укрытию.

Пока разбрызганное виски довершало свое дело, мы открываем два небольших бочонка в кожаных чехлах. Каждый из поселенцев всыпает в свою кожаную каскетку две или три горстки отличного английского пороха и, повторяя маневр, только что примененный канадцем, с опасностью для

жизни разбрасывает порох на расстоянии нескольких шагов от себя, туда, где еще тлеет огонь. К счастью, им удается завершить операцию 3d несколько секунд.

— Да пусть нам сопутствует удача! — восклицает Сириль.

Все мы сбились в кучу, ожидая, когда вспыхнет огонь. Порох, попавший в разные места различными порциями, загорается от одной искры, но не одновременно. Взрывы происходят то тут, то там, огонь бежит маленькими ручейками, соединяя загоревшиеся места и охватывая все большую площадь. Горит земля, повсюду поднимаются белые облачка, и наши враги, растерянные, сбитые с толку, не знают, куда податься... Вся масса крыс растерянно копошится и, поняв наконец, что им не пройти через огненный барьер, сворачивают влево от нас.

И на этот раз мы спасены.

Нашествие крыс на лагерь прекращается. Некоторые искалеченные грызуны выползают из горящей травы и пытаются догнать остальных, но собаки, разъяренные полученными ранами, загрызают жалкий арьергард.

Теперь мы можем рассмотреть этих пакостных животных, которые чуть не съели нас. Австралийские крысы примерно тех же размеров, что и их собратья в захолустьях Парижа, но отличаются от них во всех отношениях. Усищи у них, как у старого служаки. Передвигаясь на задних лапах, они напоминают кенгуру, как по манере бегать, так и по строению. Подобно кенгуру, они носят детенышей в сумках на животе.

Но новая забота отвлекает нас от научных наблюдений, какими бы интересными они ни были.

Слова, произнесенные Сирилем, возвращают нас к действительности:

— Лошади! Где теперь их искать?

Сириль прав. Если паника, охватившая лошадей, не улеглась, они могут убежать далеко. Необходимо как можно скорее отправиться на поиски и привести беглецов. Шесть человек остаются охранять повозки, остальные расходятся группами по трое в разных направлениях.

Вдруг до нас доносится радостное ржание, и мы видим менее чем в двухстах метрах вышедшего на полянку Али, превосходного мустанга майора. Благородное животное, привыкшее к людям, как собака, медленно приближается к лагерю. Али вытягивает свою красивую голову, делает несколько шагов вперед, топчется на месте, отступает, ходит вокруг людей, не желая, однако, быть пойманным. Но мы не можем терять время. Надо изловить эту лошадь возможно быстрее, и тогда станет легче заманить остальных.

— Мсье,— говорит Том, направляясь к повозкам,— моя ловить мастера Али.

— Давай,— отвечает хозяин,— только поторапливайся.

— Моя хочет взять что-то в повозке.

Пошарив в повозке с продуктами, Том через минуту возвращается и затем идет к лошади, которая сразу замирает. Том, облаченный в свою неизменную красную рубаху, медленно идет навстречу животному, вытянув вперед руку, на черной ладони лежит что-то белое. Али, узнав старого товарища, тянет к нему свою умную морду и, в свою очередь, не спеша приближается шаг за шагом, потом слегка приоткрывает пасть, берет то, что лежит на ладони, и начинает похрустывать.