Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Как и следовало ожидать, основным объектом своих насмешек Лила избрала Альту. И если поначалу в ход шли откровенные намеки на низкое происхождение Альты, то в последнее время основной упор делался на отсутствие у нее дара. Баронская дочь никак не могла понять, что мишень ее злых шуток давно смирилась с тем, что никогда не станет великой волшебницей, а потому и не впадала в ярость, услышав очередное оскорбление. Спокойствие Альты временами вызывало у Лилы настоящее бешенство, но до прямого столкновения дело пока не доходило. Если не считать мелких пакостей вроде мокрой постели, внезапно исчезнувшей куда-то ценной тетради (спрятать или сжечь одну из книг, что являлись собственностью школы, Лила не решалась), грязного пятна на праздничном платье и прочих неприятностей… Зато Альта, пусть и редко, могла позволить себе роскошь гордо прошествовать в библиотеку, в то время как Лила, с мученическим видом отдирающая песком нагар от кухонной утвари, провожала ее злобными взглядами.

Иногда будни, наполненные учебой, изнурительными тренировками и работой, сменялись праздниками. В деревеньку, обеспечивающую нужды школы, заезжали бродячие артисты, пару раз в год случалась большая ярмарка, на которую собирались жители со всей округи, — и уж там хватало и развлечений, и дешевых (ученицам — со значительной скидкой) лакомств, и просто безудержного веселья. В такие дни от работы и тренировок детей освобождали, занятия проводили лишь с утра, и после двух-трех непродолжительных уроков ученики оказывались предоставленными самим себе. Более того — каждому, независимо от успехов в учебе, Мара выдавала по серебряшу — маленькой серебряной монетке. Достаточно, чтобы попробовать и медовых орешков, и сладких полупрозрачных леденцов в виде зверей или цветков, и мягких пирожков с ягодами, и чудесного, тающего во рту печенья в темно-коричневой, пачкающей руки глазури.

Эта жизнь казалась сказкой. Альта была еще мала, когда Попечительница выбирала детей для обучения в школе, но уже тогда она прекрасно понимала, что ни один из жителей села не желал отдавать своих детей Ордену. И она никак не могла понять — почему? Ведь здесь, в школе, так… здорово! Здесь можно забыть про голод и побои. Здесь каждый чувствует себя немножечко нужным… Почему же люди так боятся школы, почему прячут детей? Что здесь может быть страшного?

За исключением времени, отводившегося для тренировок по практической магии, Альта дурой себя не считала, а потому была уверена, что у всего на свете есть обратная сторона. Видимо, есть в школе нечто такое, что вызывает страх и желание уберечь своих детей от беды. Может, это и в самом деле что-то совершенно ужасное и отвратительное… но сколько девочка ни думала над этим, ответ ей упрямо не давался. Она пробовала даже говорить о своих крамольных мыслях со старшими, с той же Бетиной — но все, к кому она лезла с расспросами, отворачивались и старались уйти от ответов. В лучшем случае заявляли, что придет время — и Альта сама все узнает.

И однажды оно пришло.

Этот день поначалу ничем не отличался от обычных — разве что небо, еще с вечера ясное и наполненное искрами звезд, с утра оказалось затянутым мрачными сырыми тучами, обещавшими слякоть и холод. Кто-то, излишне склонный к мистике, узрел бы в этом недоброе предзнаменование, но, признаться откровенно, в это время года подобные капризы погоды были обычным явлением.

Девочки, как обычно, сидели в классе, слушая довольно скучную лекцию по истории магии. По словам старших учеников, подобные рассказы, заунывные и почти никому не интересные, в прежние годы приходилось выслушивать довольно часто. Однако по причине, мало кому известной, теперь они были почти исключены из процесса обучения, и похожая на сушеную рыбу Вимма Таль, особа неприятная во всех отношениях, осталась почти без работы. Вимма олицетворяла собой то, чего боялись все ученики, ощутившие вкус к магии, — она была бездарна. Бездарна настолько, что даже Альта в сравнении с ней казалась истинной волшебницей. Разумеется, капелька таланта у Виммы была, иначе она вовсе не попала бы в школу. Но эта капля была столь мала, что не позволила женщине получить более престижную работу, и теперь, вот уже который год подряд, она преподавала лишь те предметы, для которых магия не требовалась в принципе.

К сожалению, отсутствие магических талантов не означало наличие талантов преподавательских. Вимме почти никогда не удавалось завладеть вниманием учеников, ее голос, вполне соответствовавший внешности, вызывал неудержимое желание провалиться в сон, а нудные перечисления деяний древних магов не затрагивали в душах даже самой тонкой струнки, а потому совершенно не откладывались в памяти.

Альта отчаянно боролась с сонливостью. Большую часть вчерашнего дня ей пришлось провести в трудах — Мара во время обхода комнат своих подопечных пришла к выводу, что порядок, который девочкам надлежало поддерживать самим, не соответствует ее требованиям. А потому Альта, Лила и две другие ученицы получили дополнительную работу на кухне, как обычно — грязную. После целой горы перемытой посуды девочка почувствовала дикий голод и за ужином не смогла удержаться — тем более что все казалось таким вкусным… В результате — ночь наедине с больным животом. К этому времени большая часть девочек уже освоили простейшее исцеление — это было единственное из заклинаний магии крови, которому обучались младшие ученики. И Альте было мучительно стыдно будить одну из целительниц школы среди ночи только потому, что она так и не научилась исцелять себя сама.

И теперь, не выспавшись, злясь на саму себя, она пыталась сосредоточиться на уроке… и почти проиграла эту схватку с самой собой.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошла… нет, вбежала, ворвалась Бетина. Все взгляды тут же обратились к ней — подобное обычно не допускалось, лишь Попечительнице и двум-трем наиболее уважаемым воспитательницам дозволялось столь бесцеремонно прервать урок.

— Что тебе надо, девочка? — сухо поинтересовалась Вимма Таль, недовольно поджав тонкие, бескровные губы. Альта вдруг подумала, что высказанное несколько дней назад Лилой мнение, что «этой рыбе не помешало бы немного косметики», не лишено оснований. Хотя и не дело говорить о воспитательницах в столь пренебрежительной манере.

Бетина вскинула подбородок — пусть она была втрое моложе, пусть статус Виммы в стенах школы был неизмеримо выше, чем ее собственный, но она превосходила старуху Таль в части магического таланта, превосходила настолько, что это невозможно было даже сравнить. К тому же она более не считалась ученицей, а потому в иное время не сдержалась бы or какого-нибудь язвительного замечания.