Все для фронта? Как на самом деле ковалась победа - Михаил Зефиров

Трудовая дисциплина, несмотря на принятие жестких законов, по-прежнему оставляла желать лучшего. В отчете о работе завода № 112 за десять месяцев 1940 г. отмечалось, что за данный период за прогулы и самовольный уход с работы были уволены 3144 человека! Завод постоянно сетовал на нехватку рабочих, в то же время 362 тысячи человеко-часов были использованы не по прямому назначению, а 192 тысячи человеко-часов не были использованы вовсе. [216 — Там же, Д. 76, Л. 30.]

Не изменилась ситуация и по прогулам. Наибольший их рост наблюдался в апреле — мае, когда шли наиболее интенсивные авральные работы, — 650–750 случаев, в остальные же месяцы их число составляло 400–450 случаев. И лишь простои оборудования сократились по сравнению с 1939 г. с 690 до 425 тысяч станко-часов. [217 — Там же, Л. 35.] По сравнению с началом года кадры основного производства уменьшились на 2000 человек. В среднем каждый месяц принимались на работу 280 человек, а увольнялся 231 человек, то есть высокая текучка кадров как тенденция сохранилась.

Может сложиться картина, что не было никаких достижений. Они были: сокращение стапельных работ, общего цикла постройки лодки, монтаж помп сократился с 25 до 5 суток, а установка и монтаж электрооборудования — с 15 до 6 суток. Велась и определенная борьба за недопущение брака. Например, если раньше мастер имел возможность самовольно отступать от технологии (!), то теперь контролер ОТК не производил приемку выполненной операции при нарушении технологического процесса. «Такой контроль повысил авторитет и ответственность технологов и приблизил их к производству», — отмечалось в отчете. [218 — ГУ ЦАНО, Ф. 15, Оп. 4, Д. 97, Л. 43.] На строящихся судах были введены журналы, в которых регистрировались все отступления от технологий. Число сварщиков, имеющих право варить качественными электродами, увеличилось с 55 до 102 человек. Увеличились материальные взыскания за брак. Если в 1939 г. с рабочих и мастеров взыскали 18 тысяч рублей, то за десять месяцев 1940 г. — уже 151 тысячу рублей.

Некоторые данные о работе завода № 112 в 1937–1940 гг. можно увидеть из приведенной таблицы. [219 — Там же, Д. 84, Л. 2.]

Наиболее примечательными здесь являются данные о текучке рабочей силы. Как видно, всего за 1937–1940 гг. на завод были приняты 30,9 тысячи человек, а уволены свыше 30 тысяч! Такая тенденция особенно негативно влияла на такой аспект, как накопление и передача опыта. Естественно, низкой была степень ответственности за качество своей работы, многие воспринимали ее как временную, сиюмоментную. Брак зачастую выявлялся через несколько месяцев — полгода после его выполнения, а к этому времени конкретные его виновники уже не работали на заводе.

При большом числе стахановцев такая форма оптимизации производства, как рационализаторство, была развита слабо. Это доказывает, что повышение производительности труда было возможно в основном за счет постоянного роста штурмовщины. Практическое значение внедренных изобретений чаще всего было минимальным. Например, изобретение одним из рабочих «автоматической масленки». Зато рацпредложения, имеющие важное значение для производства, например, о возможности изготовлять донья снарядов без штамповки, всерьез не принимались, и авторам приходилось писать письмо напрямую К. Е. Ворошилову.

Правда, и в самом стахановском движении не обошлось без приписок. Все-таки многим хотелось получать повышенную зарплату и премии. Нередко мастера записывали в число стахановцев рабочих, выполнявших нормы на 90-100 %. В то же время число рабочих, не выполнявших нормы, неуклонно росло. Если в начале года таковыми официально числились 7 %, то к концу сентября — уже 15 %. [220 — ГОПАНО, Ф. 3, Оп. 1, Д. 979, Л. 59–60.] Работа заводского ОКБ даже в годовом отчете завода оценивалась как малоэффективная. В 1940 г. отдел работал по трем основным направлениям: новый проект эскадренной подлодки с улучшенными ТТХ, разработка дока для лодок IX серии с противоледной защитой, проект новой плавмастерской и изучение явления «пения винтов». Первые три направления оказались невостребованными. Четвертое же имело важное значение, поскольку это явление демаскировывало субмарину в глубинах моря, однако после долгих исследований выяснилось, что устранить данный дефект при существующем уровне качества невозможно.

Интересным было рацпредложение сотрудника ОКБ Сахарова. Он придумал торпеду, находящую свою цель по шуму. По его замыслу на торпеде с одной стороны устанавливался источник звуковых волн, с другой — приемник тех же звуковых волн, отраженных от торпедируемого объекта. Перед выстрелом источник звука должен был устанавливаться в направлении на цель. После пуска отраженная волна воздействовала на приемник, который посредством сервомоторов поворачивал рули и направлял торпеду на цель. Затем в 1943 г. похожую систему успешно применили в немецком подводном флоте. Однако это, в целом интересное предложение не было даже рассмотрено, и по нему отсутствует заключение. [221 — ГУ ЦАНО, Ф. 15, Оп. 4, Д. 98, Л. 2.]

План на следующий — 1941 г. — был впервые спущен в августе, а не в ноябре — декабре, как это делалось ранее. На заводе были разработаны чертежи на 53 различных приспособления и механизма, обеспечивающих скоростные методы постройки и механизацию трудоемких ручных работ. Для спецсудов, подлежавших сдаче в 41-м году, были составлены оперативные графики подачи деталей из обрабатывающих цехов завода с указанием сроков по каждому чертежу.

Окончание подачи изделий на все эти лодки было намечено на 1 апреля, после чего обрабатывающие цеха должны были начать работу на суда, запланированные к сдаче уже в 1942 г.

Закладку судов тоже провели раньше, чем обычно. Например, первую лодку IX серии сдачи 1941 г. заложили в декабре 1940 г. Цех № 3 переключили исключительно на переданное с Воронежского завода производство дизелей. На заводе было установлено многочисленное новое оборудование: прессы, печи, транспортеры, эмульсионная установка. Всего же «Красное Сормово» в 40-м году получило 263 единицы нового оборудования.

В различных стадиях технической готовности находились 16 подлодок: семь IX серии и девять XII серии. Еще 15 спецсудов стояли на достроечных базах. 12 февраля две лодки были спущены на воду в Севастополе и одна — в Северодвинске. В марте на заводе заложили три судна IX серии — зав. № 312–314. Это были последние подлодки, строительство которых началось до начала Великой Отечественной войны.

Несмотря на все принимаемые меры, завод в начале 1941 г. по-прежнему находился в кризисном положении. В приказе наркома госконтроля Мехлиса от 4 марта, подвергшем критике деятельность всех судостроительных заводов, достаточно негативно оценивалась и работа завода № 112. Обращалось внимание на невыполнение им плана военного судостроения. Так, в 1940 г. завод должен был сдать 21 подлодку, а сдал лишь 14. Также Мехлис обвинил директора завода Д. В. Михалева в том, что он самовольно отодвинул установленные сроки сдачи лодок. Например, лодки № 236 и 237 планировалось предъявить на ходовые испытания в апреле, а фактически это произошло только 30 июня, лодка № 269 должна была быть сдана в июле, фактически же ее вообще не сдали и т. д.

Подводная лодка М-172, оснащенная немецкими моторами MWM. Однотипные ей субмарины XII серии строились на заводе «Красное Сормово».

В ходе проведенной проверки было установлено, что на «Красном Сормове» нет «должного порядка в организации производства, до сих пор нет технологического процесса для серийно строящихся кораблей, не хватает инструмента. Детали подлодок разбрасываются, теряются, несколько раз снова заказываются». [222 — ГУ ЦАНО, Ф. 15, Оп. 4, Д. 100, Л. 9.] Спецсуда же, сданные флоту, имели массу дефектов. Подлодка С-7 находилась на ходовых испытаниях 128 дней вместо 60 положенных по нормативам. В это время на ней произошли аварии трюмно-дифферентной помпы и носовых торпедных аппаратов, сгорели подшипники, сломался перископ и т. д. На ликвидацию последствий аварий затем ушло 72 дня. В итоге директор и главный инженер завода получили от Мехлиса по выговору. [223 — Там же, Л. 10.]

В мае был подписан приказ об отправке спецсудов № 290, 291 и 292 на Черное море — в город Николаев. Отправить их в срок не успели, и 23 июня 1941 г. отправка была перенесена на 5 августа. Однако война изменила эти планы. Уже 1 июля приказ был отменен, и подлодки теперь подлежали сдаче на Балтику, где разворачивались активные боевые действия. [224 — Там же, Д. 107, Л. 264.] Но вскоре, в связи с быстрым продвижением немецкой группы армий «Норд» через Прибалтику, отправку субмарин в Кронштадт признали нецелесообразной. В конце концов в Горький поступил приказ — отправить все три лодки, получившие бортовые номера М-119, М-120 и М-121, для прохождения сдаточных испытаний на Каспийское море.

В конце октября 1941 г. их спешно спустили на воду и отправили своим ходом (!) вниз по Волге в Астрахань. Однако пункта назначения успела достичь лишь одна — М-121. Подлодка М-119 из-за ледостава зазимовала в городе Камышин, а М-120 вернулась обратно в затон завода.