Театр теней: Фантастические рассказы - Клиффорд Саймак

«Я безумен,— сказал себе Янг,— Или становлюсь безумным. Но, если безумие приведет меня обратно к пониманию того странного ощущения, которое я испытывал в детстве, к тому, что было потеряно, я приму безумие».

Он откинулся в кресле, по-прежнему не открывая глаз и уносясь мыслями в прошлое.

Мальчик сидел на корточках в углу сада. С грецких орехов опадали листья, похожие на дождь из шафранного золота. Он поднял один, но тот выскользнул из его пальцев, потому что детские руки были еще пухленькими и с трудом удерживали предметы. Он попытался снова и на этот раз схватил лист за черенок. Теперь он видел, что это не просто пятно желтизны: лист был изящным, с множеством маленьких прожилок. Мальчик держал лист так, что солнце просвечивало сквозь него золотым светом.

Он присел на корточки с зажатым в руке листом и замер от наступившей вдруг тишины. Потом он услышал шорох лежавших вокруг прихваченных морозом листьев, которые словно шептали ему тихо о том, как они проплыли по воздуху и вместе с другими своими золотыми собратьями нашли наконец постель.

В этот момент мальчик ощущал себя одним из этих листов, частью шепотов, которые они издавали, частицей золотого сияния осеннего солнца и далекого синего тумана над холмом, тем, что возвышался над яблоневым садом.

Камень скрипнул под чьей-то ногой… Янг открыл глаза — и золотые листья исчезли.

—   Сожалею, что побеспокоил вас, Предок,— сказал мужчина,— Мне было назначено на это время. Я бы не побеспокоил вас, если бы знал…

Янг укоризненно уставился на него, не произнося ни слова.

—   Я ваш родственник,— пояснил пришедший.

—   Ну, в этом можно не сомневаться,— откликнулся Янг.— Вселенная переполнена моими потомками.

Человек слушал его со смирением.

—   Конечно, иногда вы можете быть недовольны нами. Но мы вами гордимся, сэр! Поверьте, мы почитаем вас… Ни одна семья…

—   Знаю,— перебил его Янг,— Ни в одной другой семье нет такого старого ископаемого, как я.

—   Точнее — такого мудрого,— сказал мужчина.

Эндрю Янг фыркнул.

—   Не мели чушь! Давай лучше послушаем, что ты скажешь, раз уж ты здесь.

Техник смущался и нервничал, но оставался почтительным. Все уважительно вели себя с предками, кем бы они ни были. Тех, кто был рожден на смертной Земле, теперь осталось немного.

Нельзя сказать, что Янг выглядел старым. Он выглядел как все люди, достигшие зрелости, а его прекрасное тело могло принадлежать и двадцатилетнему.

Техник выглядел изумленным.

—   Но сэр… это…

—   Медвежонок,— закончил за него Янг.

—  Да-да, конечно, вымерший земной вид животного.

—   Это игрушка,— объяснил ему Янг.— Очень древняя игрушка. Пять тысяч лет назад у детей были такие. Они спали с ними.

Техник содрогнулся.

—   Прискорбный обычай! Примитивный…

—   Ну, это как посмотреть,— заметил Янг.— Я спал с ним много раз. Могу лично заверить вас, что в каждом таком медвежонке заключено целое море утешения.

Техник понял, что спорить бесполезно.

—   Я могу сделать для вас прекрасную модель, сэр,— сказал он, стараясь изобразить энтузиазм.— Я создам механизм, способный давать простые ответы на ключевые вопросы, и, конечно, сделаю так, что медвежонок будет ходить, на двух или на четырех ногах.

—   Нет! — отрезал Эндрю Янг.

—   Нет? — На лице техника появилось удивленное и в то же время обиженное выражение.

—   Нет! — повторил Эндрю Янг.— Мне не нужен хитроумный механизм. Я хочу, чтобы оставался простор для воображения. Не удивительно, что современные дети не обладают воображением. Теперешние игрушки развлекают их целым набором трюков и не способствуют развитию фантазии. Сами они не могут придумать ничего — за них все делают игрушки.

—   Вы хотите, чтобы он был тряпичным, набитым внутри чем-то мягким? — печально спросил техник,— С торчащими в разные стороны гнущимися лапами?

—   Точно,— согласился Янг.

—   Вы уверены, что именно таково ваше желание, сэр? Я могу сделать изящную вещь из пластика.

—   Нет, только тряпичный,— настаивал Янг,— И он должен рычать.

—   Рычать, сэр?

—   Именно. Ты понимаешь, о чем я говорю. Он должен рычать, когда трешь им лицо.

—   Но никто в здравом уме не захочет тереть им лицо.

—  Я захочу,— сказал Эндрю Янг.— И настаиваю на том, чтобы он был рычащим.

—   Как пожелаете, сэр,— ответил, сдаваясь, техник.

—   Когда ты закончишь с этим, мы поговорим о других моих задумках.

—  Других задумках? — Техник бросил на него странный взгляд.

—  Высокий стул,— продолжал Янг,— Детская кровать с сеткой. Мохнатая собака. И пуговицы.

—   Пуговицы? — спросил техник.— Что такое пуговицы?

—  Я все тебе объясню,— небрежно бросил Янг,— Это очень просто.

Когда Янг вошел в комнату, ему показалось, что Риггз и Станфорд уже поджидали его, словно знали, что он придет. Он не стал терять время на вступление и формальности. «Они знают,— сказал он себе.— Знают. Или полагают, что знают. И будут наблюдать за мной. Они наблюдали за мной с того момента, как я подал прошение, встревожились из-за того, что я задумал, или гадают, каков будет мой следующий шаг. Им известно даже то, чего я еще не делал. Они знают об игрушках, мебели и других вещах. Мне нет нужды рассказывать им о своих планах».

—   Мне нужна помощь,— сказал он.

Они кивнули, как будто ожидали, что он попросит о помощи.

—  Я хочу построить дом,— объяснил он,— Большой дом. Гораздо больше, чем обычный.

—  Мы создадим необходимые проекты,— сказал Риггз.— Что-нибудь еще…

—  Дом,— продолжил Янг,— в четыре-пять раз больше обычного. Я имею в виду масштаб. Высота дверей двадцать пять — тридцать футов, и все остальное должно быть выдержано в тех же пропорциях.

—  Дом отдельный или могут быть соседи? — спросил Станфорд.

—   Отдельный,— сказал Янг.

—  Мы позаботимся об этом,— пообещал Риггз.— Оставьте нам необходимые материалы, касающиеся дома.

Янг постоял какое-то время, глядя на них двоих, затем сказал:

—   Благодарю вас, джентльмены. Благодарю вас за помощь и понимание, но более всего за то, что не задаете вопросов.

Он медленно повернулся и вышел из комнаты, а они еще некоторое время сидели молча.

—  Это должно быть место, которое понравится мальчику,— наконец прервал паузу Станфорд.—Лес, чтобы бегать, ручей, где можно ловить рыбу, и поле, где он может гонять воздушного змея… Что еще?

—   Он заказал детскую мебель и игрушки,— сказал Риггз.— Те, что использовали пять тысячелетий назад. Те вещи, которыми он пользовался, когда был ребенком. Но велел сделать их в расчете на взрослого человека.