Моё (не)летучее счастье (СИ) - Наталья Алексеевна Мусникова

режет, зато характер дурной, голова бреднями набита. И вообще, эта особа — одна сплошная ходячая катастрофа, она даже чай нормально попить не может, чтобы не обвариться им, про таких говорят: даже кипячёной магически обеззараженной водой отравиться может, что дракон внутренний в ней нашёл? И ведь зарекался с драконессами связываться обжигался уже, прошлый раз чуть семью под удар не подставил, самооценку едва ли не от плинтуса отскребал, и вот, пожалуйста. Снова-здорово, бодро маршируем по рассыпанным граблям, не взирая на уроки прошлого! Арион сердито сверкнул глазами, рыкнул, не сдерживая звериных интонаций:

— Пошли, хватит тут столбы придорожные изображать!

В синих глазах Риолы взметнулась обида, девушка поджала пухлые вишнёвого цвета губки и с независимым видом двинулась вперёд, но была резко остановлена за руку и отдёрнута назад, словно собачонка, Охотником:

— Стой, куда рванула, не на гонках! В этом времени мужчина всегда впереди идёт, женщина сзади следует. И да, пока время есть, краткий экскурс в мир этикета: на мужчин не смотри: прямой взгляд — это призыв к интимным утеха. Прикосновение, даже случайное, тоже, причём возражения дамы не рассматриваются в принципе.

— То есть, даже если я случайно кого-то задену… — ахнула драконесса.

Арион кивнул:

— Говорить с кем-либо без моего разрешения не стоит, это намёк на доступность.

— А есть что-нибудь, НЕ связанное с доступностью?! — сорвалась на драконий рык Риола, сверкнув глазами.

— Так тоже не делай. Алу Олзерскану дали прозвище Истребитель драконов не просто так, у него самый настоящий нюх на вашу чешуйчатую братию.

— Может, мне вообще никуда не ходить? — драконесса махнула рукой в сторону чалых придорожных кустов. — Подожду тебя в этих кустиках.

Кустики недовольно рыкнули, категорически возражая против незапланированного соседства, протестующе треща сухими ветками.

— Угу, устроившийся в кустах каменистый саблезуб прямо спит и видит тебя, только не соседкой, а внеплановой трапезой. Ри, не дрейфь, прорвёмся. В самом худшем случае, нас убьют, и мы окажемся опять-таки на этой дороге.

Риола огляделась по сторонам, отметив чахлые кустики, поросшие мхом деревья, унылую мрачность зарастающей дороги и пренебрежительно наморщила нос:

— Да уж, перспективка так себе. Ладно, давай расправим крылья навстречу ветру.

Охотник чуть заметно поморщился, упоминаний о крыльях он не любил, но одёргивать свою спутницу не стал. Девчонка только приободрилась, только трястись перестала, не стоит её осаживать и запугивать. Чай, желающие втоптать в грязь и так найдутся, у Истребителя драконов откровенно сволочной характер, да и его прихлебатели вряд ли окажутся лучше и добрее.

Поместье ала Олзерскана встретило путников бодрящим запахом свежего дерева, чёткими, словно по линейке вычерченными дорожками, посыпанными солнечно-жёлтым песком, подстриженными в кубик кустами, уныло топорщащими обкромсанные ветки и парой клумб, разбитых по принципу: «всё равно место свободное осталось». Риола ахнула, завертела головой по сторонам, с запоздалыми угрызениями совести осознавая, что до наружного обустройства дома у неё руки так и не дошли. А ведь как красиво можно сделать, прямо-таки волшебно!

— Дорогая, — Арион крепче сжал руку девушки, — угомонись. Ты осматриваешься вокруг с видом хозяйки, открывшей для себя новый фронт работ.

Риола с обворожительной улыбкой повернулась к Охотнику, коснулась кончиками пальцев его щеки и промурлыкала:

— Не забывай, мой милый, я и есть хозяйка.

— Точнее: будешь ей, если сможешь вернуться, — Охотник поймал пальчики драконессы в плен и стал нежно целовать их.

Риола судорожно вдохнула, чувствуя, как колени стремительно превращаются в желе, отказываясь держать, сердце заскакало где-то в районе ушей, а щёки запылали так, что о них спокойно можно зажигать фонарь.

— Какие нежности, подумать только, — хриплый насмешливый голос, ринул девушку с небес на землю. — Дивно, что вокруг вас не кружатся певчие птицы и не осыпают вас розовыми лепестками!

— Виолетта не любит розы, — лениво отозвался Арион, медленно поворачиваясь и равнодушно глядя на крупного рыжебородого мужчину, чья левая половина лица была вся покрыта багровыми шрамами — след от огня дракона.

«Так, и кто это? — Охотник сохраняя внешнюю невозмутимость лихорадочно вспоминал всё, что ему было известно об Истребителе драконов и обитателях его дома. — Ал Один? Нет, тот безбородый брюнет, большой любитель женщин и гномьего самогона. Ан Алиор? Тот тощий и бледный, словно всю жизнь провёл глубоко под землёй и никогда не видел солнца. Ал Огруст? Возможно… Тот наполовину гном, унаследовал от них прямо-таки фантастическую скупость, поэтому месяцами живёт у родственников, чтобы не тратиться на дрова и еду в собственном доме. А разве у Огруста есть шрамы? В принципе, мог и разжиться ими, дурное дело нехитрое, но рисковать всё-таки не стоит…»

— Ну что, Грей, представишь меня своей даме, или мне самому это сделать? — рыжебородый обшарил Риолу сальным взглядом, прямо-таки сдирающим одежду и пренебрежительно скривился. — Фу, тощая, такая после первых же родов сдохнет, если вообще сможет зачать и выносить.

Риола хотела сказать, что смысл женщины не только в рождении детей, но вспомнила предупреждение Охотника и замолчала, даже губу прикусила, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. И взгляд опустила, дабы рыжий бородач не подумал, что он ей понравился.

— Чего молчишь-то, родич? — рыжебородый усмехнулся неповреждённой половиной лица. — Запамятовал поди, не узнаёшь? Не пробовал почаще приезжать, чтобы сродственников своих хотя бы по наружности определять?

— Как пригласили, так я и приехал, — Арион немного виновато улыбнулся, — а без приглашения я никуда не езжу, чтобы взашей не выгнали.

— Это правильно. Тем более, что с хозяина этого уютного гнёздышка станется и живоглотов на незваного гостя спустить, или огнём дракона в рожу плеснуть, — рыжебородый скривился и потёр обезображенную часть лица. — Ладно, не трудись, сам представлюсь: ал Огруст я. Тебе прихожусь, если верить семейным преданиям, троюродником по мужской линии.

«Угадал, — облегчённо выдохнул Арион, — это Огруст. Только на семейных портретах у него шрамов нет. И да, раз ал, значит, должна быть жена, знать бы ещё, как она выглядит. Мрак, ну почему мне не дали подтянуть материально-родственную часть, завалюсь же к раскам голохвостым!»

— А эта синеглазка тощая тебе кто? Любовница? — Огруст обошёл вокруг девушки, точно вокруг породистой кобыла на ярмарке, языком поцокал. — Дорогая, небось, хоть и дохлая. Почём брал?

— Это Виолетта, моя жена, — Арион прижал драконессу к себе.

Огруст даже присел от неожиданности, всплеснув широкими, словно лопаты, ладонями, с толстыми короткими пальцами:

— Да иди ты! Это что же, правда, что ты на любовнице женился? Вот же болван, это же такие траты, да они же и за тридцать наёмов не окупятся!

— Я свою жену сдавать не собираюсь, — рыкнул Арион так, что ему, без сомнения, позавидовали бы даже драконы, — это моя женщина!

— Совсем идиот, — печально