Мои прекрасные принцы - Елена Коюшева

Я прошла на кухню и поставила чайник. Сев на подоконник, закурила и продолжила свои размышления. Раз цениться свобода, значит, ценится любовь. Находясь годами в заключении, научишься ценить женское внимание и любовь. И вполне естественно, что большинство мужиков после вынесение приговора бросают жёны. Далеко не каждой захочется сумками таскать передачи, истратив на них пол зарплаты, затем сутками стоять в очереди, чтобы их передать. А ещё не одна женщина не сможет годами врать, что у неё никого нет, и никогда не будет, потому, что она любит этого козла до гробовой доски. У кого хватит столько сил и терпения, правда у некоторых хватает, но стоит ли любовь за этим, я не думаю. Однако есть категория женщин, которые годами толпятся и обивают пороги тюрем, ради свидания и передач. Эта женщина — мама. Их уважают, любят и ценят, даже в тюрьме. Мама — это святая неприкосновенность, единственная любимая женщина, которая не придаст, и не бросит в беде. Мама всегда простит и поймёт любую боль своего ребёнка. У меня мама почти всегда ассоциируется со «Святой Божьей матерью», и поэтому я так люблю эту икону. Порой мне кажется, что «Святая Божья матерь», спустилась на землю и возродилась во всех матерях, одарив их частичками вечной неиссякаемой любви к своим детям.

А сколько в тюрьмах свободных и приличных мужиков! Скорее пострадавших из-за судебных ошибок, чем за совершённые преступления. Зачастую у людей просто не хватает денег, чтобы выкупить свою свободу, которой их лишили незаконно. Самое главное, что в таком мужчине огромное количество нерастраченной любви. Такой способен любить за двоих. Ему совершено безразличен мой статус, его не будет интересовать давно ли я сидела на диете, он оценит мою стряпню по достоинству, он полюбит меня такой, какая я есть. Он возьмёт меня на руки и долго долго будет кружить по комнате, одурев от счастья, и пьянея от свободы. Ведь он до одури побоится меня потерять, потому, что вместе мы прошли тернистый путь к свободе и нашему счастью. Даже, когда наша любовь перерастёт в привычку и привязанность, мы не устанем постоянно подогревать наши чувства или пепел, что остался от них, потому, что перенесли годы разлуки и страданий. Мы заплатили слишком неземную цену, за обычное счастье, поэтому дорожим каждой минутой, проведённой на этой земле вместе. Странно, но больше не хочется экстрима, уж слишком дорого он обошёлся в прошлый раз, вдруг захотелось семейного тепла и спокойствия. Я так мечтаю о великой любви, любви до безумия, до головокружения, но обязательно взаимной. Так хочется СЧАСТЬЯ и тихой семейной жизни, до умопомрачения, до дрожи в коленках, ХОЧУ, ХОЧУ, ХОЧУ! Как же я устала быть сильной, и добиваться желаемого, пробивая, лбом стену.

С такими мыслями я запечатала конверт, и отправилась до первого почтового ящика. Всю следующую и последующую недели, я жила, как во сне. Просыпаясь утром, вставала, и шла на работу, а вечером неслась, словно сумасшедшая к почтовому ящику. Но письма не было. Я дико устала от ожидания. Меня душила обида, потому, что мою искренность не оценили. Возможно Сергей попросту потешил своё самолюбие и успокоился. А, я ему душу наизнанку вывернула. Каждый вечер поднимаясь к себе в квартиру, я корила себя, за беспечность и наивность. Неужели судьба никогда не сжалиться надо мной. Однако, как я обрадовалась, когда спустя неделю после гибели Артура, позвонила Светка и извинилась. Её жгло раскаяния и сожаление, о том, как она посмела усомниться во мне. Между нами вновь возродилась дружба и доверие. От неё я узнала, что в тот злополучный вечер в ресторане произошли криминальные разборки. Две бандитских группировки не поделили между собой территорию. Мирное население пострадало случайно, в том числе и Артур. Но мне было известно — Чёрный и адвокат знакомы. Именно к столику Чёрного вёл меня в тот вечер Артур. Правда какой характер носила их дружба, я так и не узнала. А ведь признаться, меня спасла эта чёртова перестрелка.

В тот день я настолько устала и медленно, даже нехотя шла домой. В последнее время меня не покидает чувство, что за мной следят. Сегодня, я не обернулась, хотя знала — чёрный BMV едет за мной от самой школы. Мне было грустно, уже не осталось и слабого лучика надежды. А, как я ждала этого письма. Я тихо шла, и думала.

Как же невыносимы ожидания и жестоки разочарования. Пожалуй, во всём виновата, моя бабская натура, в любом мужике усмотреть потенциального мужа. Затем надеть «розовые очки» и ходить, пока глаза от розового не устанут.

— Господи, какая же я дура! И как я могла доверить всю свою биографию, какому-то неизвестному зеку Сергею. Повелась на его красноречивость, и давай плакаться, а в результате ничего. Ему даже письмо и то лень написать. Идиотка! Да, там вся камера надо мной смеётся. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, во рту пересохло. Уголком своего разума, я понимала, что все мои глупости и ошибки происходят от банального желания устроить личную жизнь. Я и раньше настолько часто обжигалась, что давно разочаровалась в мужчинах. Я никогда не верила мужчинам и старалась избегать длительных отношений, точно зная, что за любыми длительными отношениями последует боль расставания. Мои мужчины никогда не хотели меня просто любить. Они хотели мной обладать. Я с радостью предоставляла им шанс поохотиться, но ни одному не удалось выстрелить мне в сердце. Я умею заставить мужчину поверить в свою победу, но из игры всегда выхожу первой, с чувством собственного достоинства. Я никогда не храню верность, и дорожу своей свободой. Если одни отношения дали трещину, всегда можно утешиться с другим. Мои мужчины постоянно боролись с бешеной ревностью, и неутолимой жаждой секса, от которого теряли со мной не только голову, но и себя. Раньше, я всегда была девушкой без комплексов, к тому же любительницей острых ощущений. Я не скрываю, что всегда была стервой с большими амбициями и с мешком грехов за спиной. За образом стервы, я прятала свои страхи. Страх преследовал постоянно. И всё же я сумела скрыть страх под маской стервозности, а потом и сама поверила в себя. Единственное чего я не опасалась, так это случайного секса. Он никогда ни к чему не обязывает. Хотя с другой стороны поддавшись минутной слабости, опустошаешься духовно. Тьфу! Самой тошно! Господи, и почему вокруг меня сплошная несправедливость?

Поняв, наконец, что уже стою на крыльце подъезда, я смахнула слёзы и невольно оглянулась, вдруг сердце так сильно сжалось в груди, что стало трудно дышать. Напротив подъезда стояла всё та же BMV, окна за тонированы, поэтому я не смогла разглядеть водителя. Трясущимися руками я открыла дверь и заскочила в подъезд. Я вихрем взлетела вверх по лестнице, но тут же остановилась. В голове зашумело, сердце бешено колотилось, и казалось, вот-вот выскочит из груди. Немного отдышавшись, я прислушалась, — вокруг тишина. А ведь мне не показалось, машина в наглую следит за мной. Может меня хотят попугать? Кому потребовалась острая необходимость целыми днями колесить по моему маршруту? А вдруг меня пасут с целью опять та — ки денег. Кто-то выжидает, и уверен, рано или поздно я начну их тратить. Просчитались вы братцы, я терпеливая, и не швыряюсь такими деньжищами налево и направо. Что ж, можете ездить за мной сколько угодно, — это ваши проблемы. Постояв ещё несколько минут, я окончательно убедилась, что мои преследователи вовсе не собираются заходить в подъезд. Откинув назад свившие пряди волос, я осторожно спустилась вниз и метнулась к почтовым ящикам. Открыв почтовый ящик, я выгребла всё содержимое и перебрала на месте. Чего здесь только не было: одних рекламных проспектов штук шесть, три бесплатные городские газеты, счета, календарик, хотя год вроде к концу подходит. Прямо не ящик, а газетный киоск. Решив освободить руки от ненужной корреспонденции, я отложила всё лишнее в сторону, как вдруг из середины газеты что-то выпало. Я нагнулась, и увидела белоснежный конверт. Конечно — это письмо. От неожиданности затряслись руки, на секунду в глазах всё поплыло. Взяв в руки конверт, я прочитала своё имя, адрес, и отправителя — Сергей. В этот момент, я даже не сообразила, радоваться или плакать. Наверно потому, что, уже перестала ждать. Я прижала письмо к груди и понеслась домой.