Моникины - Джеймс Купер

— Моникинская философия, джентльмены, — продолжал доктор Резоно, — разделяет великие составные части Земли на сушу и воду. Эти две стихии мы называем первичными элементами. Человеческая философия добавляет сюда еще воздух и огонь. Но их мы либо полностью отвергаем, либо признаем лишь как вторичные элементы. То, что ни воздух, ни огонь не являются первичными элементами, можно доказать экспериментом. Так, воздух может быть получен наряду с другими газами, он может быть сделан чистым и грязным, его состав зависит от испарения, так как он представляет собой обыкновенную материю в состоянии высокого разрежения. Огонь лишен независимого существования. Для того, чтобы поддерживать его, необходимо топливо, и, очевидно, его следует рассматривать как явление, возникающее из сочетания других. Так, сложив вместе два деревянных бруска, вы можете быстрым трением получить огонь. Удалите воздух, и ваш огонь потухнет, удалите дерево, и результат будет тот же. Эти два опыта свидетельствуют, что огонь, как уже говорилось, лишен самостоятельного существования и поэтому не может быть элементом. С другой стороны, возьмите брусок дерева и дайте ему пропитаться водой. Дерево приобретет новые свойства (как и от воздействия огня, который превращает его в пепел и воздух): его удельный вес возрастет, оно станет менее горючим, легче будет выделять пар и труднее колоться. Поместите тот же брусок под мощный пресс и подставьте снизу сосуд. При достаточном сжатии дерево под прессом окажется совершенно сухим, а в сосуде появится вода. Так мы доказываем, что суша — первичный элемент (вся растительность — не более как плесень земли), вода — тоже первичный элемент, а воздух и огонь — нет. Перечислив элементы, я для краткости предположу, что мир уже создан. Вначале земной шар находился в пустоте, не менял своего положения в пространстве, и его ось была перпендикулярна к плоскости того, что теперь называется его орбитой. Он только вращался вокруг своей оси, обеспечивая смену дня и ночи.

— А смены времени года?

— Еще не имели места. Дни и ночи были равной продолжительности. Затмений не было. Всегда были видны одни и те же звезды. Некоторые геологические признаки указывают, что в таком состоянии Земля оставалась около тысячи лет. В течение этого времени борьба духа с материей шла только в среде четвероногих. Человек, насколько могут установить наши документы, появился приблизительно в тысяча третьем году от сотворения мира. Около этого же времени, вероятно, возник огонь — от трения земной оси во время суточного вращения или, по мнению некоторых, от трения со скоростью стольких-то миль в минуту окружности земного шара о пустоту. Огонь, проникнув сквозь земную кору, вскоре нашел доступ к массам воды, заполняющим земные полости. Этим временем следует датировать зарождение новой и весьма значительной силы в земных явлениях, именуемой паром. Земля стала получать изнутри тепло, и появилась растительность…

— Простите, сэр, могу ли я спросить, как до этого существовали животные?

— Питаясь друг другом. Сильный пожирал слабого, пока дело не доходило до мельчайших животных организмов, а тогда они поднимались против своих преследователей и, пользуясь своей незаметностью, начинали пожирать самых сильных. Параллели этому явлению вы находите ежедневно в истории человечества. Деятельный и сильный, восторжествовав над равными себе, часто падает жертвой незначительных и низких. Вам, несомненно, известно, что полярные области даже в первоначальном положении Земли, получая косые лучи, должны были обладать менее мягким климатом, чем те области, которые лежат между Северным и Южным полярными кругами. В этом сказалась мудрость провидения: оно предотвратило преждевременное заселение этих избранных областей, пока дух не победил материю настолько, что произвел на свет первого моникина.

— Осмелюсь спросить, к какой эпохе вы относите появление первого из вашей породы?

— Несомненно, к моникинской эпохе, сэр. Но если вы имеете в виду год от сотворения мира, то я скажу, что это произошло около четыре тысячи семнадцатого года. Правда, некоторые из наших авторов находят, что и до этого периода отдельные люди приближались к высотам моникинского ума. Однако преобладает мнение, что это были, так сказать, всего лишь предвестники. То есть Сократ, Платон, Конфуций, Аристотель, Евклид, Зенон, Диоген и Сенека были только предтечами человека, каким он станет, когда приблизится к развитию моникинов и к заключительному перемещению.

— А Эпикур?

— Он представлял собой преувеличение материального принципа, знаменовавшее вырождение значительной части вида, возврат к животности и материальности. Подобные явления, как нам известно, повторяются и теперь.

— Так вы, доктор Резоно, возможно, придерживаетесь мнения, что Сократ стал теперь моникинским философом, что мозг его распутался и стал логичным и последовательным, а Эпикур, чего доброго, превратился в бегемота или носорога с клыками, рогом и толстой кожей?

— Вы совершенно превратно понимаете наши догматы, сэр Джон. Мы отнюдь не верим в перевоплощение индивидов, но лишь классов, взятых в целом. Мы полагаем так: когда какое-нибудь людское поколение, при особом состоянии общества, достигнет в своей совокупности определенной степени нравственного совершенства, или «духовности» (термин, принятый в наших школах), массы (одни говорят — десятки, другие—сотни, а третьи считают — тысячи) приобретают примесь нужных качеств. И если анализ, который регулярно осуществляет природа, покажет, что пропорция правильна, такой материал предназначается для рождения моникинов. В противном случае он отвергается и либо лепится заново для нового эксперимента, либо присоединяется к обширным запасам дремлющей материи. Таким образом всякая индивидуальность, в той мере, в какой она связана с прошлым, теряется.

— Однако, сэр, существующие факты противоречат одному из ваших важнейших положений. Вы признаете, что при перпендикулярности земной оси к плоскости ее нынешней орбиты смены времен года быть не могло бы, однако эта смена — факт, которого нельзя отрицать. Плоть и кровь свидетельствуют здесь против вас не менее, чем разум.

— Я говорил о том, сэр, что было прежде, до появления моникинов, а с той поры произошла великая, благотворная и гармоническая перемена. Природа сохраняла полярные области для нового вида живых существ с явными и благодетельными целями. Косое падение солнечных лучей делало эти области необитаемыми. И хотя материя, в образе мастодонтов и китов, побуждаемая инстинктивной враждебностью к своему жребию, часто вторгалась в их пределы, останки первых оставались там внедренными в ледяные поля, знаменуя тщетность борьбы против предначертанной судьбы, а пример вторых доказывал все ту же великую истину: ибо они, заплывая в полярные бассейны властителями глубин, либо оставляли там свои кости, либо возвращались восвояси, ни в чем не изменившись. Со времени появления животных на земле и до периода возникновения моникинского племени эти области не только были необитаемы, но и не подходили для обитания. Когда же осмотрительная, мудрая, благодатная и упорная природа все подготовила, произошли явления, которые расчистили путь для новых пришельцев. Я уже упоминал вечную борьбу огня с водой, порождающую пар. И вот теперь он был призван к действию. Остановимся ненадолго на том, как был сделан новый великий шаг в прогрессе цивилизации, и увидим, с какой предусмотрительностью и с каким расчетом наша общая мать установила свои законы. Земля у полюсов приплюснута, как объясняют некоторые человеческие философы, вследствие ее суточного движения, которое началось тогда, когда она еще была в расплавленном состоянии. Это, естественно, отбросило часть материи к периферии. Во всем этом был свой умысел. Материя, которая в результате собралась на экваторе, по необходимости попадала туда из других мест, и таким образом кора земного шара стала тоньше всего у полюсов. Когда в центре шара образовалось достаточное количество паров, естественно, потребовался предохранительный клапан, чтобы предотвратить полное разрушение. Другого машиниста, кроме самой природы, не было, и она действовала своими орудиями и по своим законам. Самые тонкие части коры вовремя подались, и лишний горячий пар вырвался по линии земной оси в пустоту. Это случилось, насколько нам удалось установить, приблизительно за семьсот лет до христианской эры, или за два века до рождения первых моникинов.

— Зачем же природа так поторопилась, позвольте вас спросить, доктор?

— Просто для того, чтобы новый климат успел растопить лед, скопившийся вокруг островов и материков этой области (взрыв произошел только в самой южной точке Земли). Двухсот семидесяти лет мощной и непрестанной деятельности пара было достаточно для этой цели. А после этого моникины невозбранно пользовались всей территорией с ее благословенными плодами.