ВЛАСТЬ ПРОКЛЯТИЯ - Игорь Ревва

Кирк закусил губу. Что-то на индикаторе «Дракона» было не так. Что-то там неправильно. Ага! Вот что!…

На экранчике было видно пять меток. Одна позади Кирка – это Патрик Мелони. Две справа от дома, две слева – десантники, окружившие дом. Но вот одна из тех меток, что была слева, как-то странно себя вела. Она не была четкой, она едва заметно мерцала, словно время от времени индикатор переставал «чувствовать» человека, притаившегося за углом дома. Все остальные метки вели себя нормально, кроме этой. И она – эта метка – вдруг сделалась на миг очень четкой, а затем вовсе пропала на две-три секунды.

Этого еще не хватало, подумал Кирк. Может, мой «Дракон» барахлит? Это было бы очень некстати, черт побери! Как раз сейчас, перед самой атакой…

Кирк и сам не понял, зачем он это сделал. Может быть, ему просто надоело ждать, а может быть, его начала тяготить неизвестность и неопределенность ситуации. Но он ломанулся плечом в дверь, одновременно активизируя и отбрасывая в сторону от себя «светлячка». Кирк упал, перекатился, натыкаясь на что-то острое и хрупкое, ломающееся и рвущееся под его весом, вскочил на ноги. Он слышал, как одновременно с ним через окна в дом вломились остальные десантники…

Пусто.

В доме никого не было.

То есть это сейчас тут никого не было. В смысле – никого из живых…

На полу в доме лежали четыре скелета. Один из них – возле самой двери. По нему-то и прошелся Кирк ван Детчер. И теперь уже от этого скелета мало что осталось – обломки костей в обрывках десантной формы да оброненный «Удав-РМ», едва тлеющий индикатором изрядно опустошенного магазина.

Кирк присел возле него на корточки, протянул руку. Пальцы его сжались на отливающей зеленью в свете «светлячка» кости. Раздался сухой треск, и кость раскололась на несколько осколков, словно была сделана из необычайно хрупкого материала.

– Командир!…

Кирк поднял голову. Перед ним стоял тяжело дышавший сержант Савойски.

– Командир, мы осмотрели дом, – доложил он. – Никого нет. На втором этаже еще шесть скелетов… Это наши, десант… Командир, что происходит?!

Кирк не ответил. Он опять уставился на скелет.

По костям серебрились едва заметные тонюсенькие линии; в оскалившемся черепе чернели какие-то шестигранные и квадратные пластинки… Датчики, подумал Кирк. Вживленные датчики. Они и должны были остаться после смерти десантника. И одежда – тоже. И оружие… А вот костей остаться не должно было. Да и не успели бы трупы так быстро истлеть. Это ведь наверняка один из тех самых отрядов, что были на Второй Париса до нас. Первый и второй отряды, погибшие и не воскресшие. Когда это было-то? Что-то мне Арнольд говорил, но я сейчас не могу вспомнить. Полгода назад, кажется? Или около того… Не знаю, успеют ли трупы обратиться в скелеты за полгода, но этим останкам на вид лет двести, не меньше – кости хрупкие, словно изъеденные временем.

Кирк потер ладони, и в воздух взвилось легонькое и невесомое облачко пыли.

– Командир! – В голосе сержанта уже явственно звучало беспокойство.

– Сержант… – Кирк говорил, не поднимая головы и не глядя на стоявших вокруг него людей. – Сержант, на этой планете происходит что-то непонятное. Именно поэтому мы и находимся здесь, чтобы разобраться. Понять, почему погибших тут людей отказывается оживлять айттер…

Люди молчали. Кирку показалось, что они даже перестали дышать. Он выпрямился и посмотрел в лица десантников. Но ни страха, ни растерянности в их глазах Кирк не заметил.

– Вы должны знать, что каждый, погибший на этой планете, рискует умереть навсегда, – отчеканил Кирк. – И вы должны знать, что все, происходящее здесь, является государственной тайной. Остальные группы в скором времени узнают об этом, но за пределами нашего отряда… Надеюсь, на вас можно полагаться, господа.

– Командир, – с достоинством ответил сержант Савойски, – мы знали, что идем служить в Имперский десант, а не в курортный отель. А насчет секретности можете не беспокоиться. – Сержант наклонился и выудил из лежавшего возле его ног черепа крошечный шестигранник. – Нам вживляли точно такие же штуки. Они настолько сильно жрут нашу энергию, что через три-четыре дня никого из нас уже не останется в живых. – Сержант невесело усмехнулся.

Действительно, подумал Кирк. Черт! Ведь эти парни на самом деле смертники. Никто из них не выживет, это уж точно. Все эти датчики-передатчики угробят их очень скоро. И они теперь, наверное, хорошо понимают, что от успеха нашей миссии напрямую зависит и их жизнь. Сумеем мы разобраться, почему айттеры не срабатывают, – будут ребята жить. Не сумеем…

Кирк вздохнул и осмотрелся по сторонам. Надо отвлечься, подумал он, потому что теперь на мне еще и жизни этих парней. И не время сейчас для эмоций. Делай, что должен, и – будь что будет…

Сейчас надо попытаться понять, что здесь – в этом конкретном доме – случилось. Что произошло, с кем шел бой? Дом как дом, ничего особенного. Если не считать лежащих на полу скелетов…

– Осмотрите улицу, – приказал Кирк. – Особенно тот садик, что через дорогу. Судя по всему, противник находился там…

…Они прошли мимо продолжавшего сидеть на корточках прямо посреди дороги Мелони. Увидев Кирка, тот вопросительно посмотрел на него снизу вверх.

– Вставай уж, – буркнул Кирк. – Толку-то с того, что ты тут сидишь… Тебя уже раз двадцать могли убить.

– Кто?! – удивился Мелони. – Здесь же, кроме нас, никого нету.

Кирк не ответил, только рукой махнул. И как это Мелони удалось выжить в Лабиринте Анкора?! То ли он сейчас только стал таким, то ли Кирк раньше этого просто не замечал. А может быть, замечал, но не придавал значения. Потому что только теперь он начал смотреть на Мелони как на человека, которому, возможно, не всегда следует доверять. Вот и сейчас в голове уже копошатся мысли. Нехорошие мысли, гнусные.

Почему Мелони был так спокоен? Знал, что здесь им ничего не грозит? Знал, что живых в этом доме не осталось? Тогда он, может быть, знает, что нет никакой опасности и в маленьком садике, зажатом стенами двух домов? В том садике, куда направляется сейчас вся группа…

В садике и правда никого не было.

Уродливо чернели торчащие из травы обугленные обломки стволов деревьев. В траве отчетливо выделялись неширокие и беспорядочно мечущиеся тропинки голой земли, на которой ничего не росло – так бывает после выстрелов из плазморазряднйков, земля в течение года остается мертвой и безжизненной. В двух местах виднелись неглубокие воронки, склоны которых спеклись в стекловидную массу – результат взрыва плазмо-гранат. Но больше здесь ничего не было – ни скелетов, ни брошенного оружия. Вообще ничего.