Хроники железных драконов - Майкл Суэнвик

— Да, думаю, так лучше.

Когда карета остановилась, Питер вышел вместе с Джейн и неловко обнял ее. Понизив голос, он сказал:

— У нее это пройдет. Мы немножко потанцуем, а потом поедем ко мне… Не расстраивайся. Утром она будет снова такая, как всегда.

Он улыбнулся печальной, обреченной улыбкой.

Итак, Джейн все-таки попала в Торговый двор. Она заметила Саломе и Хебога на скамейке у крохотного поля для гольфа. Это был просто аттракцион для развлечения покупателей. Поле украшали искусственный дерн и стилизованные фанерные мельницы. За ними присматривал помирающий от скуки тролль, который в данный момент дремал, опустив голову на руки. Играющих не было. Хебог и Саломе сидели рядышком, на колени их был небрежно брошен свитер. Когда Джейн подошла, рука Хебога вынырнула из-под свитера и потянулась почесать подбородок. Саломе, покраснев, начала сворачивать свитер. Джейн, к своему крайнему удивлению, поняла, что они тайком держали друг дружку за руки.

— Привет, ребята!

Саломе рассеянно кивнула.

— Привет, Сорока! — ответил Хебог.

— Это Крысобой меня так называет. Мне больше нравится Джейн.

— Что там у вас случилось? — с любопытством спросил Хебог. — Ты с ним больше не ходишь?

Собрав все свое самообладание, Джейн ответила металлическим голосом:

— Крысобой и я никогда не «ходили» вместе, ни в каком смысле, виде или форме. Мы дружили одно время, но больше мы не друзья. И, даст Богиня, дружить не будем.

— Да, он так и сказал, что вы расплевались.

Джейн не успела найти достойный ответ. Заговорила Саломе:

— Слушай, ты давно видела Скакуна-и-Свинтуса? У них сейчас на двоих три с половиной глаза. То есть глаза три, но у среднего две радужки, каряя и голубая. Ужас!

Они еще посплетничали, а потом Джейн сказала:

— Мне нужно что-нибудь для Гвен. У нее плохое настроение, хочу ее немножко порадовать.

— Например, свитером? — спросил Хебог. Саломе ткнула его пальцем под ребро.

— Да нет, хотелось бы что-нибудь более праздничное. Украшение, может быть. Гвен обожает украшения.

— Скоро начнутся холода. Свитер был бы практичнее.

— Поищи в «Доме Оберона», — предложила Саломе. — Там самые лучшие украшения. — Она бросила быстрый взгляд на запястье, на котором не было никаких часов. — Ой, поздно как! Нам пора бежать!

Конечно, в такой одежде, как у нее, зайти в «Дом Оберона» было немыслимо. Прежде всего пришлось украсть блузку получше. После некоторых колебаний она выбрала шелковую с муаровыми разводами, персикового цвета. Брюки могли бы сойти, будь у нее приличные туфли, а не стоптанные кеды, а воровать туфли — пустое дело: без примерки никогда не будут по ноге. Поэтому она решила спереть дорогие джинсы. Кроме того, нужны были сумочка, хорошая косметика и шарф — из тех, безумно, неестественно дорогих, даже если учитывать ручную работу и прочее. Ко всему этому побольше бижутерии и черные очки помоднее — и тогда даже самый опытный и недоверчивый продавец, только взглянув на нее, сразу решит: полукровка, эльфийское отродье.

Все это заняло у нее полных три дня субъективного времени. Нельзя же было все время вертеться у прилавков, это могло привлечь внимание охранников. Приходилось воровать пищу. Одна только Богиня знала, сколько раз ей пришлось заходить в туалет для переодевания, пока она не приняла нужный вид.

Но дело того стоило. Когда она вошла в «ДО», продавщица-ореада чуть не сломала ногу, когда бросилась к ней, боясь, что другие продавцы перехватят. Джейн сообщила, что ее интересует, и ореада проводила ее к третьей по роскоши витрине, отперла витрину и откинула крышку, чтобы Джейн могла рассмотреть товар.

Пресыщенно и лениво Джейн вела пальцем по брошкам — и вдруг на одной задержалась.

Круглая серебряная брошь изображала луну в четвертой фазе — с изрытой кратерами яркой четвертушкой и путаницей блестящий линий на темной стороне. При ближайшем рассмотрении оказалось, что сложнейший узор этих линии не нарисован, а тончайшим образом вырезан, образуя лабиринт, по которому свободно может скользить небольшой изумрудик, похожий на яркую слезу. Джейн поддела его единственным своим необкусанным ногтем и повела по запутанному пути через ночной мрак. «Гвен будет в восторге», — подумала она.

Продавщица назвала цену.

— О, — с сожалением сказала Джейн, — боюсь, что на этой неделе не получится. Мама покупает корову. — Ореада стала закрывать витрину. Джейн, глядя в сторону, спросила: — А вон те бусы, из черного коралла, они дешевле?

Когда продавщица посмотрела на бусы, Джейн протянула руку за спину, туда, где, как она точно запомнила, лежала брошь, и схватила ее. Опускающийся край витрины легонько, будто крылом бабочки, задел пальцы. Брошка упала в задний карман джинсов.

— Да, намного дешевле.

— Тогда мне их не надо!

Джейн позволила ореаде продемонстрировать еще две витрины, после чего вежливо, но твердо сказала, что подумает.

У священного источника она подобрала медную монетку на счастье, хорошенько огляделась по сторонам и выудила брошку из кармана.

Чья-то рука схватила и сжала ее руку, вдавив брошь в ладонь. Булавка больно вонзилась в кожу.

— Попалась! — сказал Сучок.

— Ой! — Джейн вырвала руку и пососала ранку. — Дурак! До крови поцарапал!

— Не думай отпираться. — Он уставил на нее свои вытаращенные глаза. — Мы давно знали, что ты воруешь. Кошкодав не зря говорил, мы с тебя глаз не спускаем.

Джейн молчала.

— Мне вообще-то не обязательно было ловить тебя с поличным. Я мог просто сказать, что видел, как ты что-то стащила. Мне бы поверили. — Он взял ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. — Думаешь, нет?

Она сбросила его руку.

— Тогда зачем тратить слова?

— Чтобы ты поняла, как это серьезно. Вообще-то у меня есть предложение.

— Что еще за предложение?

— Мы с тобой похожи. — Он так долго молчал, что Джейн задумалась — может, он уже все сказал, а она по глупости не поняла.

— Я не… — начала она, но тут он заговорил снова:

— Мы с тобой оба изгои, мы на них на всех не похожи. Мы можем делать такое, что они никогда не смогут. Ты же ведь это знаешь, правда?

Она в недоумении покачала головой.

Его выпученные глаза, круглые, как морские камешки, без выражения таращились на нее. От него пряно пахло потом.

— Есть вещи поинтереснее воровства, — сказал он. — Я тебя научу. — Он наклонился к ней и втянул носом воздух. — Ты знаешь, о чем я. Носом чую, что знаешь.

Джейн видела, что он говорит серьезно.

— Ты хочешь, чтобы я… чтобы я стала такой, как ты?

— Стукачкой? Да! Предложение такое. Я не доношу, что ты воруешь. Ты получаешь стипендию. Я буду твоим наставником. Ты делаешь то, что я тебе говорю. — Джейн смотрела на него с ужасом, он на нее — уверенно и спокойно.

— Это очень просто. Ты выдашь Саломе и этого гнома, скажешь секретарше, чем они занимаются. Я скажу им, что ты исправилась. Они поверят. Они всему верят, что я им говорю.

— Ни за что я не стану доносить на друзей!

— Ну так я донесу.

И опять Джейн видела, что он говорит правду. Хебог и Саломе пострадают в любом случае. Но, если она согласится на его предложение, будет хоть какая-то польза для нее самой.

— И для верности ты мне скажешь свое имя, а я тебе скажу свое.

— Но это… — «невозможно», хотела она сказать.

— Это навсегда? Да, я знаю. — Он смотрел на нее не мигая, опустив руки по швам. — Можешь поступить в университет, если хочешь. Я поеду с тобой. Куда ты поедешь, там и я буду, ближе, чем самый близкий друг. Мы будем читать одни и те же книги, есть из одной тарелки. Спать в одной постели.

Только сейчас, мгновенным прозрением, Джейн поняла, как Сучок одинок. Товарищи боялись и ненавидели его, начальники терпели, но не уважали. Он был настолько выключен изо всех нормальных отношений, что и сейчас не понимал, как ему нужно с ней разговаривать — угрожал, когда надо было убеждать, запугивал, когда надо было улыбаться. Его предложение, конечно же, было искренним.

— Нет, никогда! — почти выкрикнула она. Он оглядел ее с ног до головы. Она дрожала. Он понюхал ее волосы, наклонился и понюхал колени и — она отскочила — промежность.

— Ты еще ничего не решила, — сказал он. — Даю тебе время до завтрашнего утра. Я носом твое решение учую. — Он показал ей брошку-луну — Джейн совсем о ней забыла — и добавил: — А это я возьму как залог.

Он сунул брошку за щеку, повернулся и ушел.

— Убей его! — попросила она. — Ну что тебе стоит!

Меланхтон молчал.

Границу жизненного пространства мерионов обозначали бледно-фиолетовые огни. В темноте двигались машины. Дракон упорно глядел в землю, не желая разговаривать, но Джейн чувствовала подспудные вихревые токи, электромагнитный резонанс гнева. Она знала его имя. Она могла приказать ему — один раз ей это удалось, значит удастся и в будущем. В этом она не сомневалась. Но рано или поздно ей придется покинуть кабину, и тогда он сможет обратить на нее свою ярость. Она была в безопасности только до тех пор, покуда его нужда в ней была больше, чем его гнев.