Паломничество жонглера (фрагмент) - Владимир Аренев

Конечно, называть окном эту щель у самого потолка было тем еще преувеличением, но Гвоздь решил не занудствовать. Он стал ногами на койку и выглянул наружу. Холодная располагалась в здании местного, с позволения сказать, центра королевской власти - точнее, в подвалах дома, где таариг вершил свой справедливый суд, а также (в свободное от работы время) жил. Здесь же он, судя по звукам, доносившихся со двора, на досуге занимался столярничаньем - так, для души. Окно камеры Гвоздя выходило во внутренний двор упомянутого здания; здесь сейчас царил полумрак, валялся у перевернутой повозки, позевывая, кудлатый пес да брела к колодцу служанка с пустыми ведрами. То ли раннее утро, то ли вечер - не понять.

"Хотя если врачеватель не врет, то сейчас должно быть как раз утро но никак не раннее", - сообразил Кайнор.

Он осторожно, чтобы не разболелись свежие раны, сел на койку и вопросительно поглядел на господина Туллэка.

- Время снаружи замедлилось, - промолвил тот наконец. - Мы все в Соснах живем, как и жили до падения Узла. А солнце движется по небу не так быстро. И вообще жизнь, оставшаяся по ту сторону нашей местной Пелены, замедлилась. Я попросил ребятишек сбегать к Родниковой рощице и посмотреть на грачей. Грачи переместились, они почти опустились на ветви... сейчас, наверное, уже сидят.

- А здесь, значит, только-только вечер наступил, - подытожил Гвоздь. Забавно.

- Кто ты такой? - вдруг спросил у него врачеватель. - Мне Борк-Шрам рассказал, что прошептала тебе тогда Матиль. И эти зрачки, про которые ты спрашивал... в первый момент, когда я осматривал ее, мне действительно показались, что они не совсем обычной формы, но потом... А-а, не о том я говорю! Ты хоть знаешь, почему, как считается, иногда падают Узлы?

- Неужели из-за бродячих жонглеров?

- Если это необычные бродячие жонглеры - да, из-за них. Есть люди, которые... которые привлекают особое внимание Сатьякала.

- Особые люди, - хмыкнул Гвоздь, хотя в происходящем не находил ничего веселого.

- Особые. Поговаривают, что в Сна-Тонре случилось именно это: туда приехал кто-то, привлекший внимание зверобогов.

- Это был не я, клянусь! - признаться, Кайнор бывал в Сна-Тонре, маршрут Жмуновой труппы захватывал и этот город; слышал Гвоздь и про разрушения в северной части Сна-Тонра, но он действительно не был там тогда, когда случилась катастрофа. - И почему, как вы считаете, привлекшие внимание зверобогов оказываются под Узлом?

- Не секрет, что Сатьякал пытается влиять на мир... собственно, и влияет на него. Отсечь Ллаургин или уничтожить пралюдей для него ничего не стоило. А цели... что мы знаем о целях Сатьякала? Мы можем лишь догадываться. Я думал, вы мне поможете.

- Я?! Чем? Я не философ, не чародей и не ученый. И я...

- Вокруг вас происходят необычные вещи. Поверьте, я не горю желанием копаться в чужих покрытых паутиной и плесенью тайнах - всё, чего я добиваюсь, это чтобы пропал Узел. Я навидался в жизни достаточно всякого и хотел бы дожить свой век тихо и спокойно. И меня, признаюсь, очень пугают кое-какие вести, которыми со мной делится Борк-Шрам - а получает он их от таких, как вы.

- Вы меня и в этом обвиняете? - теперь Гвоздю стало по-настоящему смешно.

- Я вас ни в чем не обвиняю, для этого существует таариг... и господин Хожмур. Но поймите, падение Узла, ваше появление здесь, то, что случилось с Матиль, - все это, скорее всего, связано.

- В единый Узел.

- Да. Если хотите - да! Вы знаете об этом больше, чем я. Хорошо, ничего не рассказывайте мне, но хотя бы разберитесь в этом сами - и сделайте что-нибудь!

- Сидя в холодной?

- Если вам понадобится моя помощь... но сперва вам придется предъявить мне убедительные доказательства того, что вы знаете, как заставить Узел исчезнуть. - Врачеватель поднялся с табурета и собрался было уходить.

Кайнор кашлянул:

- Господин Туллэк...

- Да?

- Вы ведь, кажется, тоже не чародей и не ученый, верно? Тогда откуда вы столько знаете об Узлах?

Пухленький человечек улыбнулся так, что Кайнор пожалел о своем вопросе.

- Я был за Хребтом, господин жонглер. Участвовал в двух последних захребетных войнах. И видел многое, а слышал еще больше - такое, о чем здесь, в Иншгурре и Трюньиле, попросту предпочитают забывать. Или не знают. Мы считаем, что мир заканчивается там, где заканчиваются границы нашего королевства и границы Трюньила. Те, кто побывал за Хребтом (и вернулся оттуда живым), начинают понимать, что мир намного больше, чем мы себе представляли. Он больше даже, чем весь Ллаургин, включая захребетный Тайнангин и запеленутые земли. И мир намного сложнее, господин жонглер, чем мы себе представляем. ...Порой - и намного страшнее, чем мы себе можем представить, - врачеватель покачал головой, что-то припоминая. - Но когда понимаешь это, постепенно начинаешь понимать и то, что где бы ты ни жил, любовь, дружба, честь, верность остаются таковыми везде. И еще - начинаешь ценить покой. Мир, господин жонглер, - произнес он тихо, - в конце концов всего лишь то, что мы носим в самих себе. Я хочу умереть спокойно - умереть и знать, что родным мне людям ничего не будет угрожать, кроме обычных житейских невзгод. Я видел графов и простолюдинов, которые готовы были собственноручно убить человека за горсть монет, за славу, за власть. Но нам, тем, кто живет в тихих деревеньках вроде Трех Сосен, дороже покой - и за него мы, господин жонглер, тоже готовы бороться всеми способами.

- И вы бы убили ради того, чтобы сохранить этот покой?

- Я убивал, господин жонглер, - сухо промолвил врачеватель и вышел из камеры, знаком приказав стражнику забрать табурет и запереть дверь. Факел, правда, они оставили - но нужен ли он был Кайнору? Наверное, не очень. Размышлять об услышанном от господина Туллэка он предпочитал в темноте или хотя бы с закрытыми глазами. Если бы еще не мешал этот стук во дворе, но тут уж Гвоздь ничего не мог поделать.

Разумеется, врачевателя послал таариг... ну, скажем так, он пришел сюда с ведома "его справедливости". Хоть и не исключено, что преследовал собственные цели, однако в первую очередь должен был выспросить у Кайнора то, о чем не удалось узнать господину Нагиру.

То, о чем сам Кайнор не имеет ни малейшего представления.

Он лег на койку и уставился в неровный, покрытый трещинами и паутиной потолок, как будто там мог быть начертан способ спасения. Неожиданно и, казалось, совсем не к месту всплыло воспоминание о другом потолке (с которого сыпались пыль и мелкие клочки паутины, как будто там что-то двигалось - и эти падающие пылинки отмечали движение невидимого чего-то) воспоминание о другом потолке прокралось в сознание Кайнора и почти целиком завладело им. Вместо того, чтобы ломать голову над тем, как выбраться сперва из холодной, а потом и из Трех Сосен, Гвоздь пытался сообразить, откуда взялось это воспоминание.