Чудесный день в аду - Игорь Срибный

– Ну, если уж совсем честно, то мне тоже, – улыбнулся Кум. – Ты бы отдохнул нормально, командир. Уж больно резкий темп мы взяли. Я же вижу, как тебя болтает на ходу.

– Отдохнем, братишка. Вот дойдем до приличной площадки, дождемся «вертушки» – и отдохнем… Ладно, поднимай народ. Надо двигаться!

Глава 18

Но долго идти не пришлось. Уже через пару километров Седой почувствовал, что вот-вот свалится, и кивком головы подозвал Кума. Тот с одного взгляда на командира все понял и знаком остановил разведчиков на привал. Седой забился от дождя под корневище огромного дуба – и словно в яму провалился…

Он проспал полчаса, но проснулся бодрым и отдохнувшим. Сел, осматриваясь, и увидел, что разведчики уже потихоньку собираются, складывая плащ-палатки и коврики.

Из-за рваных туч кое-где проглядывало солнце, и клочья тумана медленно уплывали за легким южным ветерком. Дождь прекратился.

Но что-то было не так, и Седой почувствовал смутную тревогу. Он поднялся и, стряхнув с плащ-палатки водяную пыль, сложил ее и сунул в РД. Проверив рожок «ВСС», убедился, что боекомплект полный. Постоял, глядя, как сноровисто готовятся в дорогу разведчики, и снова тревога больно кольнула под сердце.

Тон-вызов рации так неожиданно прозвучал в наушнике, что Седой вздрогнул, выругавшись про себя.

– Командир, на связь Суслику! – скороговоркой выпалил снайпер. – Прием!

– На связи, – сразу же отозвался Седой.

– Где вы сейчас, сориентируйте по местности!

– Мы прошли разветвление русла и шли дальше по вашему следу. Остановились у группы камней, у старого камнепада, который изменил русло.

– Понял вас, – ответил Суслик. – Метров через двести увидите тропу, пересекающую русло. Тропа набитая, видно, что ею пользуются постоянно. Мы в километре от тропы. Прямо перед нами грунтовая дорога. На ней пятеро «духов» ремонтируют «КамАЗ». Других движений за полчаса зафиксировано не было. Мы можем тихо убрать «духов». Какие будут приказания?

– «Духов» не трогать. Наблюдайте. Мы должны дойти до Аксая, не потревожив даже листика на дереве. Иначе начнутся игры в «казаки-разбойники» с местным населением, а его гораздо больше, чем нас. Ждите, мы выходим.

– Кум, Кефир, слышали разговор? – Седой взглядом нашел обоих. – Выдвигайтесь к тропе и расходитесь вправо-влево. Далеко не уходите – метров пятьдесят от пересечения с руслом. Как только мы пройдем, догоняете группу. На подходе я дам вам знать двойным тон-вызовом. Вперед.

Кум с Кефиром ушли, а через пару минут Седой дал знак выдвижения остальным.

Вскоре впереди показалась тропа. Даже с расстояния было видно, что это старая, наверное, еще времен генерала Ермолова просека, которая со временем заросла, превратившись в полутораметровую тропу. Но параллельность вырубки сохранилась.

Здесь же начинались неприятности, которых так хотел избежать Седой. Прямо на тропе лежали три бородатых тела, не подававших никаких признаков жизни. Понурив головы, над ними стояли разведчики…

– Что, Кум, руки чесались? Невмоготу? – закипая, прошипел Седой. – Не могли пропустить их?

– Не могли, командир, – серьезно ответил Кум. – Мы только подошли к тропе – и сразу нарвались на них. Короче, лоб в лоб. Тут уж кто быстрей, тот и пан. А кто не успел, тот пропал.

– Кефир?

– Так и было, командир. Мы ж не вчерашние! Приказ понимаем дословно…

– Быстро убрать трупы, оружие и БК забрать. И валим отсюда. И молитесь, стрелки хреновы, – он показал кулак обоим, – чтобы это была случайная группа, а не разведка большого отряда. Кум, Кефир, пройдите метров пятьдесят по тропе, прикройте, пока мы тут уберемся.

Тела боевиков утащили в лес, забросили в неглубокий овраг и накрыли ветками. Но пятна и потеки крови на камнях не уберешь… Седой покачал головой и махнул рукой вперед.

Группа не отошла от просеки и полуста метров, как ожила рация Седого, и голос Кума тревожно возвестил:

– Командир, «духи»! В узком пространстве не сосчитать, но по шороху шагов и разговорам – много.

– Быстро назад, Кум! Готовим засаду! Не нарвитесь! Пацаны, – он обернулся к разведчикам, – зашкерились быстро! Приготовиться к бою. Стреляем с глушаками, желательно ни одного выстрела в ответ не получить. Огонь только по моей команде!

Из лесу выскочили Кум с Кефиром и стремглав бросились к разведчикам, мгновенно исчезнув в складках местности. И только тяжелое надсадное дыхание выдавало их местоположение…

Минут десять прошло в томительном ожидании. Но вот наконец из лесу вывалили «духи». Сразу стало ясно, что они встревожены. Видимо, разведчики должны были ожидать отряд на выходе из просеки в русло. «Духи» быстро нашли следы крови, стреляные гильзы и цепью пошли в сторону разведчиков. Даже прикинуть их количество не было никакой возможности, настолько густой оказалась их цепь. Расстояние было минимальным, выжидать времени не было, поэтому Седой, сразу определив по деревянной кобуре со «стечкиным» командира, скомандовал: «Огонь!», одиночным выстрелом свалив командира.

«Духи» лишь несколько секунд пребывали в растерянности, не понимая, отчего валятся на камни их товарищи. Но, быстро сообразив, что их выбивают из бесшумного оружия, открыли шквальный огонь вдоль русла. Вот только теперь по мощности огня Седой сразу определил, что им противостоят не менее пятидесяти «духов».

Разведчики стреляли одиночными и только по цели. В этом было их преимущество, и скоро оно сказалось. Неся страшные потери, враги оттянулись назад, в лес. Нужно было добивать их, иначе новая атака «духов» будет для разведчиков последней, и Седой, подняв разведчиков тон-вызовом рации, знаком показал штурм.

Каждый знал свое место и свои действия в подобной ситуации, поэтому в полной тишине разведчики дошли до просеки и, ворвавшись в нее, пошли колонной по одному, ведя непрерывный огонь. Первым вошел Филин, прикрываясь наброшенным на руку сложенным вдвое бронежилетом и ведя огонь поверх него. Бронежилет взял с собой и Батон, поэтому он шел вторым. Отстрелявшийся сразу уходил в лес, следующий за ним отстреливал магазин, сразу уходя с линии огня, а в бой вступал следующий…

Через пять минут все было кончено. Не было сомнений, что несколько боевиков смогли уйти в лес, но основные силы отряда были уничтожены.

«Духи» были затарены по полной: почти у каждого за плечами висела «Муха», у троих были «Шмели». Разведчикам досталось также четыре «РПГ-7» с двумя десятками зарядов и немереное количество гранат и патронов.

– Все, уходим! – сказал Седой, забрасывая за спину «Муху». – Быстро, быстро!

Выйдя в русло, построились. Седому нужно было видеть всех после боя. И он увидел, как на бедре Батона быстро расплывалось широкое кровавое пятно.

– Херня, командир! – прохрипел Батон. – Дойду.

– Да уж, дойдешь… – хмуро ответил Седой. – У тебя плохая рана. Ты поймешь это, когда придется идти. Долго идти… Выйти из строя!

Следующим оказался Кум. У него была прострелена левая рука выше кисти и срезано пулей пол-уха. Из окровавленного куска постоянно тела кровь.

– Выйти из строя! – кивнул Седой.

Мухин попытался спрятаться за спину Филина, но Седой выдернул его за ворот.

– А ты какого хлеба поперся на тропу, летун?! – Он замахнулся кулаком, намереваясь дать летчику в ухо, но рука его медленно опустилась, когда он увидел простреленный в двух местах бок летчика и его побелевшие от боли губы. – Выйти из строя, – буркнул Седой и пошел дальше.

У остальных разведчиков были мелкие ссадины и рассечения, но этими ранами они могли заняться и сами.

– Занять круговую оборону! – скомандовал Седой. – На обработку ран десять минут. И сразу уходим!

– Командир, что там у вас? – запросил по рации Суслик. – «Духи», заслышав стрельбу, мгновенно завелись и умчались. Что нам делать?

– Наблюдать, Суслик! – рявкнул Седой. – Наблюдать!

Глава 19

На обработку ран ушло гораздо больше времени, чем планировал Седой. Если раны Кума и Батона не вызвали особых затруднений, то с Мухиным все обстояло гораздо серьезнее: одна пуля прошла навылет, пробив мышечные ткани, но вторая, скользнув по ребрам, застряла между ними. Вколов летчику последний тюбик промедола, Седой вскрыл рану и извлек пулю. Наложив повязки, сделал инъекцию антибиотика и устало откинулся на камень.

– Ну что, командир, совсем плохо? – спросил Мухин, приподнимаясь на локтях.

– Да не совсем, – ответил Седой. – Но и хорошего ничего нет… Ты сможешь идти, но совсем недолго. Потом тебя придется нести. Будем надеяться, что температура не скакнет. Если начнется жар, вот тогда будет совсем плохо, потому что антибиотиков у меня осталось всего три шприц-тюбика. Все, пацаны, подъем! Выдвигаемся. Филин, присматривай за капитаном. Если его заштормит, сразу дай знать. Понесем!

На подходе к дороге, которая видна была уже сквозь редколесье, Седой вызвал по рации Суслика.