Броненосцы победы. Топи их всех! - Вячеслав Коротин

Эти слова произвели впечатление на кавторанга и обида стала потихоньку уходить. Не зря ему поручают такое дело, если даже эшелоны в маньчжурскую армию будут задержаны, ради того, чтобы он выполнил свою задачу. Семёнов догадался (да и кто бы не догадался), что речь идёт о соединении владивостокского отряда крейсеров со второй эскадрой, ну или взаимодействия их друг с другом.

Из воспоминаний капитана первого ранга Семёнова Владимира Ивановича

…"Алмаз" вышел в море на следующий день после нашего разговора с адмиралами. Несмотря на то, что командующий выразил своё удовольствие крейсеру за быстрое выполнение приказа о разоружении, кавторанг Чагин был в подавленном настроении и я его прекрасно понимал. Я сам проделал путь от Сайгона до Петербурга и от Петербурга до Мадагаскара, надеясь принять участие в бою, и вот снова возвращаюсь в Россию.

Через несколько дней мы подходили к Криту. Там нас уже ожидал пароход Доброфлота. Наверху решили не рисковать и переправить меня на Чёрное море на сугубо гражданском корабле.

А Чагин был счастлив вдвойне: во-первых он имел возможность вернуться к эскадре, а во-вторых на крейсер передали для установки два стодвадцатимиллиметровых орудия и боезапас к ним.

Иван Иванович тепло простился со мной и пожелал удачи в выполнении возложенной на меня миссии.

Проливы миновали довольно быстро, но я это мог наблюдать только через иллюминатор. На пароходе меня встретил штабс-капитан Померанцев из контрразведки и вежливо предложил всё время пути провести в его обществе в каюте. Андрей Севастьянович был хмурым и неразговорчивым спутником, хотя было заметно, что он волнуется и его гнетёт груз ответственности за меня и пакет, который я везу. Здорово видно его проинструктировали на этот счёт в родном заведении.

По прибытии в Севастополь к нам присоединился ещё один контрразведчик. На этот раз это был флотский лейтенант Сергей Борисович Клюев. Он доставил нас на вокзал и мы, вместе с эшелоном, везущим пушки и снаряды на Дальний Восток, простились с Крымом.

В России уже царствовала зима и я даже слегка простыл от такого резкого изменения климата. Постепенно атмосфера в нашем обществе потеплела и по вечерам мы уже регулярно играли в винт, чтобы скоротать время.

За окном купе нашего вагона проносилась заснеженная Россия. С каждым часом я приближался к войне, к выполнению задания, которое дал мне адмирал.

В случае задержки нашего поезда на какой-нибудь станции или разъезде Померанцев немедленно выходил из вагона в котором ехали только мы втроём и пять солдат охраны и буквально через несколько минут наш состав трогался дальше. Даже не представляю какой документ он показывал начальнику станции, если среди нашего безбожного бардака он имел такое абсолютное действие.

Пейзажи зимней Сибири, проносящиеся за окном купе были унылы и однообразны, эти десять дней пути были наверное самыми скучными в моей жизни. Спутники в силу их профессии многословием не отличались, стоянки в городах и на станциях были очень кратковременными и я даже не успевал бы прогуляться по перрону или сбегать в привокзальный буфет, как быстро нашему поезду открывали очередной перегон. Да меня бы и вообще не выпустили из вагона, господа контрразведчики вежливо, но настойчиво просто не отпускали меня дальше трёх шагов от пакета, который я вёз. В Омске и Иркутске мы посылали в буфет конвойного с сопровождающим его начальником караула.

Во Владивосток прибыли накануне годовщины начала этой войны. Не заезжая никуда, прямо с вокзала мы, вместе с моими сопровождающими отправились в морской штаб. Контр-адмирал Карл Петрович Иессен, старший морской начальник Владивостока и командующий бригадой крейсеров был уже предупреждён о моём визите и ждал нас у себя в кабинете.

— Здравствуйте, Владимир Иванович, — протянул он мне руку, после чего поздоровался и с моими сопровождающими.

Я протянул Карлу Петровичу пакет от командующего эскадрой и конверт с предназначенным ему лично письмом. Вскрыв письмо он на несколько минут углубился в чтение.

— Ну приблизительно нечто подобного я и ожидал, — проговорил он. — Вот, господа, прошу ещё раз убедиться, что все печати на пакете целы. Я запру его в свой сейф и вскрою по приказу в вашем присутсвии. Прошу оставить адреса, по которым я смогу вас найти при необходимости.

Контрразведчики отдали честь и вышли.

— Ваше превосходительство, Карл Петрович, — обратился я к адмиралу. — Прошу решить вопрос с моим назначением. Адмирал Рожественский, отправляя меня с этим поручением, твёрдо мне обещал, что во Владивостоке я буду зачислен на один из крейсеров.

— Ну вакансий на крейсерах сейчас нет, тем более соответствующих вашему чину, — усмехнулся Иессен. — Но можете не беспокоиться, война от вас никуда не денется. Пока будете "моим штабом", а потом подберём вам должность. А может и не придётся. И вы и я прекрасно понимаем, что в запертом пакете указания по присоединению нашего отряда к эскадре. Так что может и на свой "Суворов" вернётесь. Вы уже устроились?

— Никак нет, прямиком с вокзала мы сразу прибыли к вам.

— Хорошо, сейчас я распоряжусь на ваш счёт, а пока не угодно ли чаю с коньячком?

Через месяц Карл Петрович вызвал меня с "Громобоя" к себе. Оба контрразведчика уже были в кабинете. Я понял, что получен наконец приказ вскрыть таинственный конверт, который я доставил. Адмирал открыл сейф и продемонстрировал нам неприкосновенность печатей на конверте, после чего, разрезав его, углубился в чтение. Читал он недолго.

— Подойдите, Владимир Иванович. — протянул он мне текст.

— Значит Бонин… Конец марта, — подумал я про себя прочитав приказ. — Пожалуй разумно.

Иессен положил письмо в металлическую чашу, которую, вероятно, приготовил заранее и поджёг. Мы вчетвером молча смотрели как пламя пожирает бумагу за знание содержания которой Тóго отдал бы наверное всю свою жизнь. Когда огонь погас, контрразведчики дружно щёлкнули каблуками и вышли из кабинета не проронив ни слова.

— Ну, Владимир Иванович, что скажете? — пытливо посмотрел на меня адимрал.

— Решение неожиданное, но по-моему вполне разумное.

— Я не об этом. Пока только мы с вами знаем "где" и "когда". Утечка такой информации может стоить России войны. Даже самому себе доверять страшно. Как и когда сообщить командирам куда мы идём?

— Я думаю это можно сделать только в открытом море.

— Это естественно, но как? Сигналами это делать даже в море опасно. Считаю, что в море можно вызвать командиров кораблей на флагман и там лично сообщить о цели нашего похода. И поделиться этой информацией они могут только со своими старшими офицерами.