Трагедия казачества. Война и судьбы-1 - Николай Тимофеев

Герман Беликов

ПИСЬМА ПЕРИОДА ПЕРЕСТРОЙКИ

(Л.H. Польский — Г.А. Беликову)

Леонид Николаевич ПОЛЬСКИЙ! Кем он был для меня?

Главным авторитетом в историческом краеведении. Он был продолжателем дел Иосифа Викентьевича Бентковского и Григория Николаевича Прозрителева.

Но это одна сторона его жизни. Глубокое знание истории своего края дореволюционного периода позволило ему разобраться с большевистским настоящим и стать его непримиримым врагом. Этот путь прошел и я, но гораздо позже.

Письма, публикуемые сегодня, писались Леонидом Николаевичем не для публикации, они рождались на «чистом листе» — без правок и строгой последовательности в описываемых событиях, писались от сердца и без оглядки на власть предержащих. Это был крик человека, загнанного после перенесённых им ужасов ГУЛАГа, в вакуум гнетущего, могильного молчания со стороны той же власти и многочисленных её подпевал. Он оказался как бы в той же «железной маске», давшей право ему жить, но не произносить своего имени и всё время молчать. Как это было тяжело для высокообразованного, эрудированного, умного, просто человечного человека. И вот после первых писем ко мне, особо ничем не примечательных, после прочтения уже моих писем к нему, он, видимо, поверив мне, впервые после освобождения, не написал, нет, буквально выплеснул на листы бумаги всю свою боль пережитого, всё свое неуважение к советской власти.

Так случилось, что с Леонидом Николаевичем на своем творческом пути встретился не сразу. Увлекшись географическим краеведением, где моим учителем был Владимир Георгиевич Гниловской, я не мог пройти мимо многочисленных публикаций Евгении Борисовны Польской, прятавшейся за псевдонимами Горская и Борисова. Лишь позже узнал, что одним из авторов этих публикаций был Леонид Николаевич.

После выхода в свет книг «Дорогие адреса», «И звезда с звездою говорит», «Ессентукские встречи» и др. я все больше интересовался судьбой этого загадочного человека. К тому времени у меня вышло уже несколько книг по географии и истории Ставрополя и края, а также многочисленные публикации во всех краевых газетах. И вот однажды, где-то в 1988 году, в Ставропольскую краевую библиотеку им. М.Ю. Лермонтова на мое имя пришла открытка за подписью — Л.Н. Польский.

Так впервые у меня произошла заочная встреча с «тем самым Польским». Из открытки узнал, что ее автор давно и внимательно следит за моими публикациями и, в основном, одобряет их. В тот же день в Пятигорск ушло уже мое письмо Леониду Николаевичу. Так завязалась переписка, достигшая апогея к 1990 году. Леонид Николаевич писал мне: «Пишите правду и одну правду, она ваше оружие против лжи и подлости советских борзописцев и их хозяев».

В 1991 году вышла моя книга «Дорога из МИНУВШЕГО», сразу ставшая бестселлером. Успех книги был не только в том, что перед читателями открылся совершенно неизвестный им мир дореволюционного Ставрополя, совсем не такой, какой на протяжении десятилетий подавался советскими «летописцами». Но в книге не было и намёка на дальнейшую созидательную роль советской власти и коммунистической партии в сохранении и приумножении достигнутого. Наоборот, исподволь говорилось об обратном.

Письма Леонида Николаевича заставляли меня, опираясь на документальные факты, уже в открытую обвинять власть, превратившую некогда богомольный, культурный, богатый и цветущий город в серую «сусловскую» вотчину.

Мне приходилось обращаться к Леониду Николаевичу с разными вопросами, одним из них о периоде временной оккупации Ставрополя, тогда Ворошиловска, немецкими войсками. Многое из того, что он написал мне, вошло в книгу «Оккупация», изданную в Ставрополе в 1998 году. Эти воспоминания оказались бесценными, ибо ничего подобного нельзя было найти ни в архивах, ни в имеющихся публикациях по тому времени. Но, как говорят в народе — «Правда глаза колет». Многое в книге, где в какой-то мере удалось сломать сложившийся стереотип о немецком солдате, не понравилось товарищам с партийными билетами. Но вот у тех, кто пережил оккупацию, никаких возражений по описываемым событиям не было. Наоборот, в краевых газетах, кроме газеты «Родина», были опубликованы положительные рецензии.

Леонид Николаевич был частично знаком с рукописью «Оккупация», вычитав лишь материалы, написанные на основе его воспоминаний. Саму книгу он прочитать не успел. Но его мысли, выраженные как в письмах, так и телефонных звонках и встрече с ним в Пятигорске, были и остаются для меня сегодня главным наставлением УЧИТЕЛЯ.

«Мне бы хотелось ниспровергнуть ложь о гражданской войне и других событиях нашей местной истории», — писал он в одном из писем. Именно эти строки заставили меня взяться за ниспровержение лжи имевшей место в Ставрополе. Так родилась рукопись «БЕЗУМИЕ ВО ИМЯ ИДЕИ» (Ставрополь: 1917–1937 гг.), главы которой с конца прошлого года публикуются в газете «Вечерний Ставрополь».

Спасибо всем, кто сегодня вспомнил о Евгении Борисовне и Леониде Николаевиче Польских. Спасибо за книгу «Это мы, Господи, пред Тобою», в редактировании которой принимал участие Леонид Николаевич. Спасибо, что решили опубликовать некоторые из сохранившихся писем Леонида Николаевича ко мне, правда за один год (1990-91), но какой год — канун развала коммунистической системы. Леонид Николаевич Польский дожил до этого времени. Память же о нем будет жить долго в его учениках и многочисленных трудах, имеющих непреходящее значение.

Дорогой Герман!

Давно ничего никому не писал: 1. болел и очень серьёзно, 2. усердно работал над сводной краеведческой работой о Пятигорске, где в полемически резком тоне описывал, как наши местные сатрапы довели старейший курорт до полного оскудения и развала. Одна глава посвящена нашим партийным боссам, начиная с Г.Г. Анджиевского.

Никак не мог ответить Вам: всё ждал Вашего приезда. В общем остался доволен путеводителем. Но ждите приказов генерала от кавалерии Т.А. Емануеля за упорное искажение его фамилии о водворении Вас на 3 дня на гауптвахту и сурового взыскания со стороны М.А. Суслова за неумеренное жонглирование словом «ставропольчане». Ведь это он первый нарушил нелепую традицию времен Ефремова, Кулакова, Горбачёва и Ко неожиданно обратившись на собрании по случаю 200-летия Ставрополя с призывом «Ставропольцы!». Именно это название исторически свойственно, а не придуманное «варягами» слово «ставропольчане». От них пошли и ненавистные «пятигорчане».

Что касается запроса о М.Ю. Лермонтове, то следуйте тексту моей статьи в «Утре Кавказа». В том же дворе, где был 700-летний дуб, находилось и военное депо.

Всего Вам доброго! Привет семье!

Ваш Л.П.[26]

Дорогой Герман!

Последние недели непрерывно стучал на машинке, работая над последней своей краеведческой работой «Главный проспект». Долг, оставшийся за мной с 1980 года, с 200-летия Пятигорска. Пишу раскованно, разношу в пух и прах всех подонков, которые, вторгаясь в историю, нагло затемняли её.

Но в своем путешествии по проспекту пока дошёл лишь до Собора, а надо прогуляться до вокзала и памятника Кирову.

Что касается Вашей вырезки о лермонтовских местах Ставрополя, то я с ней вполне согласен. Она тоже отталкивается от последнего дома, так называемого военного депо, стоявшего на Воробьёвке и снабжавшего боеприпасами передовые посты в Архиерейском лесу, по реке Ташле и у Холодного родника. Да и внешний вид домов усадьбы свидетельствует об их глубокой старине. На Воробьёвке (позже Лермонтовской) — это одно из самых старых зданий времён основания крепости. Старина места подчеркивалась и находившемся во дворе 800-летним дубом. Жаль, что он так внезапно «дал дуба», а мог бы еще служить украшением города, если бы местные дендрологи следили за его состоянием! Благодаря Вам на карте города больше не осталось белых пятен. Вы все их успешно стёрли!

Приходилось ли Вам читать книгу Н.Н. Баранова о Ставропольском юнкерском казачьем училище, коего он был первом начальником и основателем? При нем из стен училища вышли десятки офицеров, впоследствии прославившихся кубанцев, терцев и горцев. Если найдете, то непременно напишите об этой редкой книге!

Попросите Охонько дать Вам мою работу «Лермонтовский Ставрополь». Она осветит многие вопросы ставропольского лермонтоведения, над которыми я начал свои труды в 1939 году, живя в Ленинграде и пользуясь книжным богатством ГИБ. Составил для музея целую подборку хрестоматийных материалов. Жаль, что тогда Вас не знал и общался лишь с одним В.Г. Гниловским. А музейные девки направо и налево раздавали мои материалы Христинину, Муравьёву, Шацкому, не называя автора.

Что сейчас печатаете в «45-й параллели?» Пожалуйста, присылайте все Ваши новые публикации. Сам не успеваю даже следить за ними!