Новый Гольфстрим - А Подсосов

ЗАГАДОЧНОЕ СЛОВО

Весь этот день Вера Александровна готовила парашют. Рейкин и Воронин мастерили лыжи. Профессор Лурье в мохнатой, мехом наружу куртке, с молоточком в руках расхаживал по ущелью и отбивал кусочки пород. Исатай лежал в полузабытьи и тяжело дышал.

К вечеру Вера Александровна присела около его дивана.

- Где Виктор? - чуть слышно спросил Исатай.

Вера Александровна неопределенно покачала головой.

Этот вопрос для нее был самым страшным. До Рубей-Кунжарской коммуны было всего двадцать километров. Прсйило уже десять часов. От Виктора нет никаких известий.

Вера Александровна начинала уже сомневаться, действительно ли она слышала голос мужа. Быть может, он весь день пролежал там, под скалой, и замерзает.

Исатай резким движением повернулся набок. Сильный клокочущий кашель потряс его грудь.

- Слушай, я скажу тебе, - хрипло проговорил он. - Я хотел предупредить и не мог.

Исатай говорил шепотом, кашель прерывал его.

- Не волнуйся, - кладя руку ему на голову, сказала Вера Александровна.-Смотри, опять кровь...

Исатай кивнул, зажал рукой рот и пытался что-то выговорить.

- У... умру... не успею сказать... произойдут катастрофы...-кашель душил его все сильнее. Он задыхался.

- Днев... всей... днев.. всей... - проговорил он с усилием между приступами кашля. Затем голова его опустилась, и он затих.

Вера Александровна с ужасом обхватила его голову.

- Исатай!.. Исатай!.. Что ты хотел сказать? Какие катастрофы? - с отчаянием спрашивала она, как будто мертвый мог еще услышать ее.

Она долго сидела, глядя в спокойное мертвое лицо друга, унесшего с собой какую-то тайну. Потом, шатаясь, вышла из кабины.

Под крылом самолета лежал Воронин. Он без слов понял, что произошло.

-Дневсей,-произнесла она тихо, подходя к нему. - Что это значит?

Воронин вопросительно взглянул на нее.

- Он сказал: произойдут еще катастрофы... Он хотел предупредить и не мог. И дальше он два раза повторил вот это слово - "дневсей". Вы не знаете, что бы это могло быть?

Майор не знал. Ни одной догадки не вызывало это загадочное, лишенное всякого смысла, слово.

Наступила ночь. Горнова почти не входила в кабину самолета. Стоя на скале, она подолгу вслушивалась в тишину. Издали иногда доносилось гудение моторов. Вечером над тайгой замелькали лучи прожекторов. Но все это было далеко в стороне, там, где проходила трасса.

Под утро, когда побледнели звезды, Горнова сказала:

- Я буду готовиться к прыжку.

- Еще пятьдесят минут до назначенного времени, - заметил Воронин.

- Я прыгну раньше.

- Нет, вы прыгнете ровно в тот час, как сказал Горнов.

- Товарищ майор,-умоляюще проговорила Вера Александровна.

- Ни минутой раньше...

Вера Александровна стояла с привязанным за спиной парашютом. Профессор Лурье, как и сутки тому назад, занял наблюдательную позицию.

Воронин сидел на меховом одеяле и смотрел на часы.

Рейкин, подойдя к Горновой, проговорил:

- Вы простите меня, но я не могу. Это выше моих сил.

И простившись, он ушел в глубь ущелья.

Осталось три минуты.

Лурье неуклюже подошел к Вере.

- Я охотно заменил бы вас, но жизнь не научила меня прыжкам с парашютом. Желаю... желаю вам успеха, - сказал он и, сняв с усов и бороды намерзшие льдинки, поцеловал ее.

- Вы провожаете меня, как на смерть, - сказала Горнова, - а я хочу опуститься и выполнить то, что не yдалось Вите.

И она пошла к камню.

Воронин медлил. В последний раз направил он бинокль в сторону Рубей-Кунжарской коммуны.

- Стой! - неистово закричал он, указывая на небо.

Вера Александровна, уже почти готовая ринуться по наклонному камню, выпрямилась.

Прямо на них летел самолет. Луч его прожектора ползал по вершинам Дор-Ньера и лизал скалы.

Вот он ворвался в ущелье, наполнил его ярким светом и перебросился куда-то вверх.

Горнова сорвала с головы шлем и начала махать им, как будто с самолета могли это заметить.

Из глубины ущелья бежал Рейкин.

- Откуда свет? - кричал он.

- Витя летит! Это прожектор его самолета.

Самолет несся к Дор-Ньеру. Теперь уже никто не сомневался, что это летит Горнов. Все махали шапками и кричали.

Вера Александровна торопливо отвязывала лыжи. Автожир, сделав крутой поворот, набрал высоту и, сложив крылья по вертикали, стал спускаться в ущелье...

КОИПЕРИТ В ДЕЙСТВИИ

Автожир Горнова приземлился на площади аэровокзала Полярного порта.

Кругом была тишина и безлюдье.

Еще день назад здесь клокотала жизнь. Все было в движении. Ледоколы, уводящие в море суда, пловучие краны, причалы; громыхающие тяжелые машины, которые, выбравшись, на набережную, обледенелые, мохнатые и седые от инея, ползли в тундру, тягачи, курсирующие железнодорожные составы...

Все это стихло. Белый покров лежал на опустевших набережных, домах, складах.

Население города выехало и раскинулось походным лагерем среди снежной тундры в тридцати километрах от порта.

Горнов выпрыгнул из кабины, быстро пожал руку Уварову, кивнул остальным.

Взглянув на бухту, где дымились пропиленные во льду проруби, он сказал:

- Я не вижу у прорубей аэропланов.

В это время к нему подошел человек в летном костюме.

- Прибыл в ваше распоряжение с отрядом реактивных самолетов, - сказал он.

Горнов крепко пожал руку летчика. Он знал его. Это был Зорин, прославивший себя мировым рекордом, поднявшись в стратосферу на высоту 36 тысяч киломегроя. Ракетоплан-кузнечик был сконструирован им.

- Где ваш отряд?

- На набережной, в двухстах метрах отсюда.

Поговорив с летчиком, Горнов отдал распоряжение отвести немедленно лишние микропушки и кассеты в тундру, где нет людей.

Уварову предложили принять командование над всем районом порта, и, как только после операции достаточно охладится вода в бухте, немедленно возобновить снабжение подводников кислородом.

- А сейчас быстро на машины и в тайгу. Идем, - сказал Горнов своим спутникам.

По дороге Зорин сообщил, что его отряд состоит из шести реактивных ракетопланов новейшей конструкции. Самолет отталкивается от земли сильными пружинами; в первую секунду он пролетает всего десять метров,. но уже через пять секунд скорость достигает ста пятидесяти, а через четыре минуты может быть доведена до трех километров в секунду. На ракетонлане можно облететь земной шар в три часа.

- Сколько потребуется времени вам и вашим помощникам, чтобы пустить в действие аппараты и впрыгнуть в самолеты? - спросил он Горнова.

- Три-четыре секунды. Через двенадцать секунд после пуска в действие аппаратов начнется расщепление ядер койперита.

- Через двенадцать секунд мы будем от бухты нарасстоянии пятидесяти километров.