Избранница весны - Александра Черчень

Чего?! Это что, зря все было? И мне все равно с этим маньяком торчать тут до скончания веков?.. Ну ясно, почему Рейдану так нравится размышлять о смерти, – я б на его месте с такими-то соседями тоже мечтала бы склеить ласты.

– Зачем? – только и смогла выдавить я.

– Может, я люблю тебя… – он опустил голову. – Хотя это уже неважно. Ребенка у нас уже не будет…

Я нервно сглотнула, пытаясь прийти в себя. Получалось довольно хреново. Любит он меня? С чего?! В какой момент?.. Да мы же и не знакомы толком! Как это вообще работает?

– Крис, послушай, – я присела рядом. – Тебе, может, кажется… Нельзя вот так полюбить кого-то… Просто так. На пустом месте. Ты меня не знаешь…

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Злата, – он улыбнулся и посмотрел на меня с такой тоской, что у меня сердце екнуло. – Я ведь не простой смертный. Мы устроены иначе…

Окей, допустим. Боги влюбляются легче, чем люди. Может, у них тут купидоны невидимые туда-сюда летают, поди знай. Но разве миссия продолжения рода не должна стоять превыше всего?

Крис на этот вопрос ответил следующим образом:

– Мое семя сможет прорасти только в моей избраннице. По-другому никак. Я не прошу тебя о многом, – и он порывисто сжал мою руку. – Просто побудь рядом. Пока весна не закончится.

«Пока весна не закончится»… Эти слова крутились у меня в голове всю ночь. Я вертелась без сна, рискуя проделать дырку в матрасе, и никак не могла успокоиться.

Кристиан, как ни удивительно, дрых, аки младенец. Сначала мне казалось, что он притворяется. Вот если бы я узнала, что у меня никогда не будет детей, я бы точно не смогла заснуть. Я не сводила с него глаз, ожидая, что он в любую секунду начнет шевелиться, а его шаловливые ручонки скользнут ко мне под одеяло. Но нет! Веки его оставались закрытыми, черты лица разгладились, дыхание было размеренным и спокойным.

«Пока весна не закончится»… Что он имел в виду? Что в первый же день лета я смогу вернуться домой? А что будет с ним? Ведь он же и есть весна… А если он умрет? Нет, этого не может быть. Он же бессмертный! Бог, как-никак! С чего бы ему умирать? Мало ли на свете бездетных мужчин… Ну, или богов… Да и наследник у него обретется, – если следовать их логике, то преемник Криса должен родиться у Дориана. Так что Крису точно будет кого нянчить в обозримом будущем! Правда же? Он ведь не может умереть из-за меня?

Я лежала и смотрела на безмятежное лицо Криса. Во сне он казался таким милым, таким невинным… Просто ангелочек! Если не знать, что он вытворял со мной раньше, ни за что не поверить, что он на такое способен.

Первые лучи солнца ворвались в комнату, осветив наше ложе и позолотив длинные локоны Криса. Он смешно поморщился, послал мне воздушный поцелуй, а потом приоткрыл один глаз.

– Привет, красотка… Любуешься?

– Вот еще! – повернулась на другой бок, делая вид, что сплю – и просыпаться не собираюсь.

Но у Криса на меня были другие планы. До меня донесся хитрый смешок, а потом меня рывком подмяли под себя и, невзирая на мое беспомощное барахтанье, принялись щекотать.

Щекотки я боюсь до ужаса. Откуда об этом было известно Крису, понятия не имею. Похоже, он не соврал, сказав, что знает меня лучше, чем я думаю. Знает – и явно планирует покарать за то зелье.

Кара была ужасной. Я извивалась червяком, пока пальцы Криса перебирали мои ребра, как струны арфы. Я брыкалась, визжала, сквозь смех умоляла прекратить пытку, но мой палач не останавливался.

Бесстыжая рука пробралась под мою пижаму и продолжала меня изводить. Каким-то чудом я смогла прижать локти по швам, чтобы Крис уже не мог достать до ребер, но он мгновенно перешел к плану Б: теперь его внимание сосредоточилось на моей груди.

Мне стало не до смеха: игривые касания пробудили нечто такое, чего я бы предпочла не испытывать. Крис бесстыже играл с моими полушариями, заставляя их твердеть и наливаться истомой. Вклинившись коленом мне между ног, он плотно прижал его к промежности и слегка надавил, отчего с моих губ сорвался прерывистый вздох.

– Зачем… – шепнула я.

Вообще-то я собиралась спросить: «Зачем ты это делаешь, если все равно никакого обряда Единения и никакого наследника не будет?» Но в этот самый момент Крис игриво прикусил мой сосок прямо через ткань пижамы, и весь мой словарный запас бесследно исчез, а связь мозга с телом прервалась окончательно.

Крис будто лепил из глины новую меня, – женщину, каждая клеточка которой жаждет его прикосновений. Теперь я извивалась уже не от щекотки. Умелые мужские руки то дразнили, то сжимали, мацали, оттягивали, даря взрывной коктейль из легкой будоражащей боли – и острого наслаждения.

Позабыв обо всем, я уже сама подавалась бедрами вперед, терлась о ногу Криса самой чувствительной точкой, как сумасшедшая кошка. Он понял намек, и его ладонь нырнула под резинку пижамных штанов, сдвинула вбок полоску трусиков. Ловкие пальцы, скользя во влаге, выписывали круги, не касаясь самого главного, и тем самым доводили меня до изнеможения. Я балансировала на грани, – вот еще чуть-чуть, и меня затрясет в конвульсиях, наступит такая долгожданная разрядка. Стоит ему только коснуться и…

– Крис! – умоляюще воскликнула я, безжалостно царапая простыню.

И все. Он отстранился, будто очнулся от какого-то забытья, вынул руку из моих штанов – и откатился на свою половину кровати.

– Прости, – донеслось откуда-то издалека.

Прости?! Да мне всего секунда оставалась… И какого черта вообще?! Он же сам это начал! Опять, да?! Опять эти его игры? И опять он, мать его, меня обскакал на сто шагов вперед? У-у-ух, ненавижу! Выставил меня, не пойми кем, оставил наедине с этой жуткой ноющей пустотой, с этим чувством неудовлетворенности… Любит он меня, как же!

Запахнув пижаму, я вскочила с кровати и гневно прошествовала в ванную, захлопнув дверь.

– Злата!.. – послышалось из спальни, но я включила воду на весь напор, и она заглушила ненавистный голос.

Я не просто мылась, я отскребала себя все следы рук Криса, все слои эпидермиса, на которых могли остаться отпечатки его гнусных пальцев. Не знаю, как долго я простояла под горячей водой, но к тому моменту, как злость слегка попустила, тело мое стало красным, как вареный рак, а кожа на ладонях сморщилась от пара.

Надев толстый махровый халат и завязав пояс