Император из двух времен - Владимир Викторович Бабкин

мы в авторитете, а вот в Европе… Будь мы даже сто раз правы, инерцию мышления не исправишь вдруг. Да, едут к нам тысячи и десятки тысяч, но эти переселенцы уже приняли решение и смирились с ним, однако десятки и сотни миллионов живут совсем в иной парадигме, и ломать их через колено я не вижу никакого смысла.

Вилли решил расставить все точки над «i»:

– Если ты не ударишь мне в спину, то я раздавлю Францию. Я предпочел бы этого избежать. Но Франции в антигерманском блоке не будет в любом случае. Решение за тобой.

Глава 3

Линкоры, танки и большая игра

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 21 марта 1920 года

Вороне где-то Бог продал кусочек сыру…

Это вот про меня. Нужна ли мне была Франция и союз с ней? Очень спорный вопрос. Новоримский Союз и так разросся дальше всех приличий. Это вам не паршивая Древняя Римская империя с её смехотворными размерами. Удерживать НРС в управляемости всё труднее и труднее. Тем более что это не единая страна, а куча государственных образований, у каждого из которых свои, часто противоречивые, интересы. А тут еще Франция. Но…

Я не хотел воевать с Германией. Обе мировые войны показали полную бесперспективность этой концепции. Тем более сейчас, когда Россия укрепилась во всех смыслах этого слова и на данный момент не боялась удара со стороны рейха. Да, я помню, что товарищ Сталин тоже не особо верил, что 22 июня 1941 года Гитлер нанесет удар по спящим аэродромам. Но сейчас рейх выдержит войну против нас только в том случае, если на его стороне будут США, Великобритания и та же Франция. А британские и американские эмиссары вовсю зачастили в Берлин и Орлеан. И повестка дня этих «консультаций» только одна – совместный удар против России и её союзников. Не остается в стороне и Япония.

А мои союзники – союзники до тех пор, пока я их могу защищать. Пример переметнувшийся к Антанте Болгарии был перед глазами. Да и Вторая мировая изобиловала фактами «перебежек» из одного лагеря в другой. Та же Италия. Болгария. Румыния и прочие. Ну, и что, что в Болгарии на троне сидит сестра Маши, а на румынском престоле царюет Ольга Николаевна? Как говорится, это дело поправимое. Вот папаша царя Бориса Фердинанд I не даст соврать. Подписал отречение как миленький, когда возникла перспектива «доброго слова плюс пистолета» – «или отрекайся в пользу сына, или идите на фиг с пляжа оба». Так может быть и здесь. Вдруг что.

Конечно, я тешил себя надеждами на то, что нам в Европе воевать больше не придется. Более того, война Германии против Франции была, в определенном смысле, даже выгодна нам. По крайней мере, в части того, что в этом случае французы и немцы будут заняты друг другом и им будет не до нас. К тому же, победив лягушатников, боши получат выход в Средиземное море и к вожделенной для них Африке. К тому же на стороне Франции, так или иначе, выступят Великобритания и США. Всё это было вроде красиво, но…

Но в истории было масса случаев, когда вчерашние враги договаривались между собой против третьего, общего для них врага. Вот как мы сейчас вроде бы договорились с той же Германией. Что мешает французам договориться с немцами против нас? Тем более при «мирном посредничестве» Лондона и Вашингтона? И тогда они возьмутся за Новоримский Союз вообще и Россию в частности. К тому же моя история явно демонстрировала, как разгромленная Франция, в образе марионеточного режима Виши, не только перестала воевать с Гитлером, но довольно активно участвовала в войне против СССР. Нужно ли мне это?

Эти мысли я обдумывал все три дня визита кайзера в Константинополь. Обдумываю их и все три дня после его отъезда. Повторяя вновь и вновь.

У меня не было ответа. Мои министры, советники и аналитики давали самые противоречивые советы и прочие анализы. А нужно было решать. Если я сейчас оттолкну Вилли, то кайзер всерьез усомнится в нашей дружбе. Со всеми вытекающими последствиями. Особенно на фоне «консультаций» с эмиссарами из Лондона и Вашингтона. А уж в британской столице особенно заинтересованы направить немецкий огненный вал не на Африку, а на восток. На нас.

На нас.

С другой стороны, принимая, в том или ином качестве, в Новоримский Союз Францию, мы фактически вешаем себе на шею эту явно разлагающуюся империю и ее многочисленные колонии. И, как сказал Вилли, Германия готова взять на себя «охрану и защиту» тех колоний, куда Франция допустит большой немецкий капитал. По факту, все расходы на содержание колоний будут лежать на Орлеане, мы тоже будем им вынужденно помогать, как члены Союза, а все основные сливки с французских колоний будет снимать Германия, не неся, по существу, ни расходов особых, ни ответственности. Да и в саму французскую метрополию немецкий капитал будет неизбежно проникать, в том числе из колоний, усиливая там позиции рейха.

Кроме того, я был более чем уверен, что в случае войны между Германией и Великобританией кайзер обязательно постарается втянуть в неё и нас. Новоримский Союз располагает каким-никаким флотом, что будет отнюдь не лишним в противостоянии немцев с британским Гранд-Флитом, особенно в контексте возможной перспективы вступление в войну на стороне англичан их заокеанских англосаксонских братьев из Вашингтона. А такой флот (даже без учета японского) рейху победить нечего и мечтать. Как и мечтать о колониях в Африке.

А такое вступление в войну США было достаточно реальным. Да, сейчас там верх взяли изоляционисты, но если замаячит перспектива аналогичного допуска американского капитала в Африку и Индию, то американцы вполне могут «взять под охрану и защиту» британские колонии. С неизбежным столкновением с Германией.

Я отпил остывший чай и поморщился.

Был еще один пункт, по которому я считал втягивание нас в войну очень вероятным. Флот и силы Новоримского Союза неплохо себя чувствовали на Средиземном море, поддерживаемые довольно многочисленной береговой авиацией. Опыт Моонзунда не прошел даром, в никакие байки о технологиях марсиан и лучах смерти в той битве никто не поверил, а вот к результатам участия в сражении нашей авиации начали внимательно присматриваться. И не учитывать этот фактор не могли ни в Берлине, ни в Вашингтоне, ни в Лондоне. Тем более что для парализации судоходства в Средиземном море нам было достаточно блокировать Суэцкий канал, а мы могли это