Война в Ливии – 2011 и ее последствия для Ближнего Востока и Кавказа - Анатолий Цыганок

Впервые в боевых действиях в Ливии опробован один из самых совершенных самолетов ВВС стран Запада — многоцелевой истребитель Eurofighter Typhoon ВВС Великобритании.

EF-2000 Typhoon — многоцелевой истребитель с передним горизонтальным оперением. На Typhoon применена четырехкратно резервированная цифровая электродистанционная система управления полетом, объединенная с системой управления двигателями. Она обеспечивает устойчивость и высокую маневренность на всех режимах и во всем диапазоне скоростей и высот полета. Боевой радиус действия: в режиме истребителя — 1 389 км, в режиме ударного самолета — 601 км. Практический потолок составляет 18,3 км. Вооружение включает в себя 27-мм пушку «маузер», установленную в корневой части правого полукрыла, ракеты класса «воздух — воздух» (AIM-9 Sidewinder, AIM-132 ASRAAM, AIM-120 AMRAAM, IRIS-T), ракеты класса «воздух — поверхность» (AGM-84 Harpoon, AGM-88 HARM, ALARM, Storm Shadow, Brimstone, Taurus, Penguin), бомбы (Paveway 2, Paveway 3, Enhanced Paveway, JDAM, HOPE/HOSBO. На самолет устанавливается также лазерная система целеуказания[157]. ВВС Tornado наносили удар крылатыми ракетами Storm Shadow. Самолеты преодолели расстояние в 6 000 миль, действуя с баз в Великобритании, таким образом, рейд британских самолетов по своей протяженности стал самым длинным со времен войны с Аргентиной из-за Фолклендских островов в 1982 году.

С 29 марта впервые применены в боевых условиях тяжеловооруженный самолет поддержки сухопутных подразделений AC-130U.

Истребители F-22 «Рэптор» до настоящего момента не использовались в воздушном пространстве Ливии. Причиной этого, по мнению американских экспертов, является неспособность F-22 обмениваться данными с другими самолетами и его ограниченными возможностями наносить удары по наземным целям. Самолет также не обладает большими возможностями для нанесения ударов по наземным целям. В настоящее время на F-22 можно использовать только две 458-килограммовые GPS-управляемые бомбы типа JDAM против неподвижных целей. Самолет пока не оснащается 115-килограммовыми бомбами малого диаметра SDB и не имеет возможности создавать карты поверхности Земли с помощью РЛС с АФАР, необходимые для самостоятельного выбора наземных целей. Согласно американской доктрине использования оперативной группы глобального удара, «Рэптору» поручается эскорт бомбардировщиков В-2, которые «проламывают» ПВО противника. Однако Африканское командование США, которое руководит операцией «Рассвет Одиссея» (Odyssey Dawn), подтвердило то, что F-22 не использовался в авиарейдах на Ливию[158].

Анализ мероприятий информационной войны позволяет выделить ряд ее характерных черт и особенностей. Информационную войну союзных сил против Ливии можно разделить на шесть этапов. Главное событие — влияние информационной войны на замысел и стратегию в условиях штурма Триполи. Во время первого этапа, еще до фазы открытых вооруженных столкновений, складывались и укреплялись образы «мы» и «они», акцентировалось внимание на идеологические символы, оправдывающие прямое воздействие. На этом этапе пропагандировалась возможность мирного решения проблемы, в реальности неприемлемая для обеих сторон, — чтобы привлечь на свою сторону общественное мнение. Психологические операции проводились с высокой интенсивностью как в интересах формирования позитивного общественного мнения у населения Ливии, так и обработки личного состава ливийских ВС.

31 октября 2011 в интервью «Радио Канады» генерал-лейтенант Чарльз Бушар, возглавлявший операцию «Объединенный защитник» в Ливии, рассказал, что в штаб-квартире НАТО в Неаполе было создано аналитическое подразделение. Его миссия заключалась в изучении и расшифровке всего что происходит на земле, то есть слежение как за движениями ливийской армии, так и «повстанцев». Для усиления этого подразделения было создано несколько информационных сетей. «Разведданные поступали из многих источников, включая средства массовой информации, которые были на земле и давали нам много информации о намерениях и расположениях сухопутных войск». Впервые НАТО признало, что официальные иностранные журналисты в Ливии были агентами Атлантического альянса. Незадолго до падения Триполи, Тьерри Мейсан открыто заявил, что большинство западных журналистов, остановившихся в отеле Rixos были агентами НАТО. В частности, он указал на группы, работающие на AP (Associated Press), BBC, CNN и Fox News[159].

Инцидент, который предположительно спровоцировал начало беспорядков, был арест адвоката активиста 15 февраля 2011. Это разожгло волну протестов, которые перетекли в интернет-пространство и СМИ. Но необычно большое количество видео на Ютубе и сообщений в Твиттере оказались необыкновенно схожи и выглядели как очередной неприкрытый проект Пентагона по развитию программного обеспечения, которое позволяет тайно управлять общественными информационными сайтами, чтобы влиять на интернет-беседы и распространять пропаганду. Все сайты «за свободную Ливию» декларировали, что они созданы на родине, но Ютуб и прочие информационные ресурсы не были тогда доступны ливийским интернет-пользователям. Вебсайты «революции» — все на английском языке — это при том, что язык Ливии — арабский, английский там можно встретиться лишь в крупных городах. Несмотря на сомнительное происхождение, сотрудники таких СМИ как Си-Эн-Эн, Би-би-си, NBC, Си-Би-Эс, ABC, Канал «Fox News», и Аль-Джазира приняли эти анонимные и неподтвержденные видео как достоверные. Некоторые из «независимых» вебсайтов являются явно мошенническими. Так, сайт, который называет себя Libyan revolutionary central (руководящим ливийской революцией — ссылка: http://www.feb17.info) был создан 14-го февраля — за день до первого протеста. Вебсайт зарегистрирован в штате Огайо как некоммерческая организация с идентификационным номером 501c3 — свободным от налогов![160].

При оценке обстановки в части, касающейся вопросов состояния и возможных действий противника, было недооценено морально-психологическое состояние ливийских войск.

На втором этапе с началом ракетно-бомбовых ударов основной акцент информационной войны был перенесен на оперативно-тактический уровень. Основными компонентами информационной войны на данном этапе являлись информационно-пропагандистские акции, радиоэлектронная борьба, вывод из строя элементов гражданской и военной инфраструктур. С борта самолета EC-130J «Коммандо Соло», предназначенного для «психологической войны», начали транслировать сообщения на английском и арабском языках для ливийских военных: «Ливийские моряки, немедленно покиньте корабль. Бросайте оружие, возвращайтесь домой, к семьям. Войска, верные режиму Каддафи, нарушают резолюцию ООН, требующую прекратить военные действия в вашей стране». Таких примеров можно привести много. И каждый из них является свидетельством того, что стороны «сливали» в средствa массовой информации негативные сюжеты, стремясь к максимальной дискредитации своего противника. Однако армия Каддафи ни разу не поделилась с аудиторией своими успехами, не искала сочувствия по поводу потерь и ни разу не приподняла завесу секретности в отношении своего состояния.

Когда конфликт перешел в длительную фазу (более месяца, с 1 апреля до июля), начался третий этап, меняющий формы ведения информационной войны, Задача этого этапа — уличить противника в морально-неприемлемых формах ведения конфликта, а также привлечь на свою сторону новых союзников.

В незначительной степени натовской стороной отрабатывалась технология борьбы с компьютерными сетями. Нередко противоборствующие стороны (НАТО и Ливия) использовали одни и те же приемы: приуменьшали свои потери и преувеличивали масштабы ущерба противника. В свою очередь ливийская сторона завышала цифры утрат среди местного населения (количество жертв в столице).

В то же время разрушение Ливии не помешало НАТО полтора месяца использовать ливийское радио и телевидение для передачи своих пропагандистских материалов. В рамках информационно-пропагандистских акций осуществлялось радио— и телевещание на Ливию с территории сопредельных стран. Для увеличения аудитории этих радиопередач, над территорией Ливии разбрасывались УКВ-радиоприемники с фиксированной частотой приема. Кроме того, с воздуха постоянно разбрасывались пропагандистские листовки. В связи с общей малограмотностью населения Ливии, листовки в основном носили графический характер (комиксы, плакаты, рисунки, игральные карты с портретами ливийских лидеров). Обе стороны прибегали к дезинформации, стараясь посеять неверие в собственные силы и панику.

Стратегия информационной войны допускала на втором и третьем этапах даже использование провокаций или подтасовки фактов. Неудивительно, что телевидение стало главной атакующей силой информационных войн как на уровне международных отношений, так и собственно во время проведения «шоссейной войны». Так, перед началом боевых действий президенты Франции, Англии, других стран НАТО, поддержавших операцию в Ливии, обратились с призывом к журналистам не публиковать в прессе подробности подготовки натовских вооруженных сил к боевым действиям и вообще постараться сдержанно относиться к освещению планов НАТО и Евросоюза. Телевидение в очередной раз доказало, что оно значительно лучше других СМИ справляется с интерпретацией действительности, формированием требуемой картины мира, и чем признаннее бренд телевизионного канала, чем больше его аудитория, тем выше и доверие к нему, а чем больше каналов дают сходную трактовку событий, тем большую силу обретает смоделированный ими образ действительности.