Конец эпохи - Владимир Марышев

Между тем особого повода для торжества не было. Конструкция «Хирона» не позволяла ему вернуться к своим создателям, но огорчало совсем другое. Проксима Центавра, холодный красный карлик, оказалась лишенной планет. У компонентов А и В Альфы Центавра они были, но эти безжизненные миры не представляли никакого интереса для человека. Таким образом, восьмилетняя одиссея «Хирона» (в середине пути его скорость достигала 0,65 световой) явилась всего лишь демонстрацией технической мощи человечества. Чересчур дорогостоящей демонстрацией…

Казалось бы, следующий корабль должен был отправиться к крошечной звезде Барнарда – второму ближайшему соседу Солнца. Но шансы обнаружить вблизи нее планеты, тем более пригодные для жизни, ученые расценивали как призрачные. А поиски по методу «авось повезет» были Земле явно не по карману. «Надо действовать наверняка, – решили ученые. – Не пытаться отыскать иголку в стогу сена, а вычислить наиболее перспективное светило и именно к нему направить экспедицию». Разумеется, под «прицел» попали желтые карлики класса C – того же, что и земное Солнце. Однако их было невообразимое множество, и никто не мог дать гарантии, что тот или иной выбор окажется удачным. Как избежать ошибки?

После долгих споров ученые решили довериться теории китайского астронома Су Чуньгуана. Десятилетиями изучая спектры желтых карликов, он, по его словам, выявил признаки, неопровержимо свидетельствовавшие о наличии планет земного типа. Су многократно сокращал свой список, выбрасывая светила, дававшие повод для каких-то сомнений. Наконец в нем осталось не более десятка звезд. Ближайшая из них находилась в созвездии Персея, на расстоянии 189 световых лет от Земли.

Итак, «мишень» была определена. Стреляй – и попадешь прямо в «яблочко». Но немыслимое расстояние… При нынешнем развитии техники экспедиция в Персей должна была растянуться на столетия. За это время, согласно прогнозам ученых, человечество наверняка додумается до сверхсветового двигателя. Таким образом, могла возникнуть классическая ситуация, которую обыгрывали еще фантасты двадцатого века: экипаж фотонной ракеты, завершив многотрудную одиссею, встречает на планете целую колонию землян, прибывших на гиперпространственных кораблях! Хорошо еще, если астронавты весь полет проведут в анабиозе: не так жалко промелькнувших лет. А если, даже несмотря на эйнштейновское замедление времени, успеют состариться в пути или вовсе умереть, передав эстафету следующим поколениям?

Ученые мужи разделились на два лагеря. Одни призывали поставить крест на «фотонках» и бросить все силы на создание гиперпространственного двигателя. К чему тратить средства на «технику вчерашнего дня»? Другим это пришлось не по нраву. Работа над ГП-звездолетом могла продолжаться и пятьдесят, и сто лет, и даже больше, а им страстно хотелось дожить до момента, когда будет открыта хотя бы одна «сестра» Земли.

Дискуссия эта, надо сказать, развернулась еще до полета «Хирона», поскольку мало кто строил иллюзии относительно его результатов. С каждым годом полемика становилась всё ожесточеннее. Вот тут кто-то и вспомнил о прочно, казалось бы, забытых трудах Дэвида Маккормика, шотландского ученого, жившего в первой половине прошлого века.

Оказалось, что Маккормик еще тогда предвидел нынешнюю ситуацию и предложил оригинальный выход из нее. Но для выполнения его замысла требовался самосовершенствующийся искусственный мозг, а плазменников в то время не существовало. К тому же ученый мир свято верил в перспективы будущих «фотонок». Короче говоря, теория Маккормика стала известной лишь узкому кругу специалистов. Да и те, похоже, восприняли ее как игру ума, не имеющую практической ценности. Идти по столь замысловатому пути, какой предлагал шотландец, казалось нелепостью.

Однако в истории было сколько угодно примеров, когда имена людей, в свое время обреченных на забвение, возвращались с триумфом. Настал и черед Маккормика.

Его теория сводилась к следующему. Он был уверен, что без гиперпространственных кораблей освоение дальнего космоса невозможно. Но земная наука еще очень долго не сможет создать нужный двигатель, так как фундаментальную теорию гиперпространства только предстояло разработать. Фотонные ракеты появятся гораздо раньше, но они практически не приблизят человечество к звездам. Единственный выход Маккормик видел в запуске корабля, способного эволюционировать. По его мысли, надо было для начала построить «обычный» фотонный звездолет, загрузив его, кроме горючего и научной аппаратуры, разными материалами, машинами, вспомогательными механизмами. Вести корабль должен кибермозг с самосовершенствующейся программой. Отталкиваясь от знаний, накопленных человечеством, он будет всё глубже постигать физическую сущность материи и наконец придет к пониманию природы гиперпространства.

Эта идея вовсе не была абсурдной, как могло показаться поначалу. Маккормик знал, что в окрестностях Солнца нет звезд, полностью копирующих наше светило. До ближайшего из таких «двойников» были как минимум десятки световых лет. Принцип полета на фотонной тяге известен. Достигнув предельной скорости, такой звездолет должен был выключить двигатель, остаток пути пролететь по инерции и, только приблизившись к цели, начать торможение. Так как тяга еще очень долго не понадобится, ничто не мешало за это время преспокойно разобрать двигатель и, используя припасенные материалы, собрать новый – гиперпространственный. Конечно, обычному компьютеру, будь он хоть трижды «супер», такая задача была не под силу. Но саморазвивающийся мозг должен был с вероятностью 0,8-0,95 решить проблему (Маккормик проделал все необходимые расчеты). Вооруженный ГП-установкой, корабль преодолевал остаток пути со сверхсветовой скоростью и после изучения планет звезды без всяких проблем возвращался обратно. Последнее было необыкновенно важно, ведь считалось, что ахиллесовой пятой «фотонок» станет именно невозможность возвращения. Чтобы проделать путь домой, такой ракете надо взять с собой или двойной груз антивещества (а он, как мы помним, и так огромен) или выработать его на чужой планете, что без мощных заводов представлялось совершенной утопией.

Конечно, Маккормик не мог знать, что придуманный им саморазвивающийся кибермозг будет иметь плазменную природу. Не приходила ему в голову и мысль о том, что такой мозг когда-нибудь сможет выйти из повиновения. Ученый был уверен: машина, даже самая сложная, не способна осознать себя как личность, к разуму ведет лишь один путь, проверенный природой. А ведь фантастами к тому времени было написана масса произведений, живописующих грядущий бунт роботов!

Итак, воскрешенная теория вновь сделалась сверхпопулярной. Дебаты довольно быстро прекратились: измученные спорами ученые пришли к компромиссу. Программу производства «классических» фотонных ракет удалось отстоять: правительство согласилось и дальше ее финансировать, так как не очень доверяло выкладкам чудаковатого шотландца. Но вместе с тем было решено построить хотя бы один корабль в соответствии с планом Маккормика. Кто-то из остряков прозвал этот проект «Прощайте, денежки». Действительно, в случае неудачи звездолет оставался обычной «фотонной», а так как лететь ему предстояло две-три сотни лет, о нем следовало просто забыть. Достигнув цели, он не мог даже послать об этом сигнал на Землю – слишком велико было расстояние. И всё же игра стоила свеч.

Сразу же началась разработка уникального плазменника со сверхсложным мозгом. В его создании приняли участие лучшие роботехники планеты. Предполагалось, что о ходе выполнения задачи «капитан» будет отчитываться во время регулярных сеансов радиосвязи с кораблем. Они, правда, должны были растянуться на годы, однако информация хотя бы о частичных успехах могла подтолкнуть запуск других аналогичных звездолетов. В противном случае программа приказывала долго жить.

Один из кораблей, однотипный с «Хироном», подвергся значительным усовершенствованиям и получил обозначение «Гамма». Как и все «фотонки», он собирался на удаленной от Земли орбите. Конечным пунктом путешествия была единогласно выбрана та самая неприметная звездочка в созвездии Персея. Всё-таки 189 световых лет – это не 227 и не 368! Так что над названием звездолета долго голову ломать не пришлось: разумеется, «Персей», как же еще? А вот плазменнику имени не полагалось, его заменяла унылая аббревиатура с пятизначным номером. Неудивительно, что робота для удобства стали неофициально называть «Маккормик-1» или просто «Мак».

Хотя о научных перепалках насчет путей освоения космоса знали все, решение о запуске самоперестраивающегося корабля было скрыто от общественности. Космический комитет настоял на том, чтобы работа над проектом велась в глубокой тайне. Расчет был простой: в случае провала налогоплательщики так и не узнали бы, сколько их денежек вылетело в трубу.