Операция "Антиирод" - Полина Каминская

четыре шубы

двадцать восемь пар туфель

шкаф во всю стену, забитый тряпьем от лучших модных домов Европы

как минимум, полтора килограмма золота в изделиях (с драгоценными камнями и без)

шестикомнатную квартиру на Каменноостровском с зимним садом и фонтаном

мужика (умный, красивый, непьющий, по бабам не гуляет, денег – только попроси – в любой момент любое количество)

навалом друзей по всему свету и возможность кататься к ним, когда захочешь

дачу (ближнюю – в Солнечном и две дальние – в Крыму и на Волге)

домработницу

личных: шофера, телохранителей, косметичку, массажистку, визажистку, тренера по шейпингу, тренера по плаванию, психоаналитика, стоматолога, гинеколога, а также всех, кто понадобится впредь,

и не считать себя счастливой!

И я не говорю уже о таких пошлых, с вашей точки зрения, мелочах, как

тридцать три розы – в постель – в тридцать третий день рождения

самолет – напрокат – в Калифорнии

ананасы – в шампанском -

Молчу, молчу, потому что слышу, слышу уже ваш зубовный скрежет...

Кстати, пока не забыла. Маленькая поправка. В моем “счастливом” списке (см. выше) вычеркните, пожалуйста, психоаналитика. Его у меня уже нет. Михаил Владимирович был слишком хорошим специалистом. Да нет, почему? Живой и невредимый. Просто я уже не его клиент. А потому что Виталеньке однажды не понравилось, КАКАЯ я пришла с сеанса этого самого психоаналитика. Слишком, видите ли, веселая. А мы с Михаилом Владимировичем в тот день так славно поговорили... Причем о Виталии, о нем, о нем! И я ехала домой в расчудеснейшем настроении, и погода была до неприличия хороша, и осень... Тротуары как будто специально чисто вымели, а затем умелая рука дизайнера в нужных местах набросала идеально подходящих по цвету листьев. Все встречные машины выглядели, как только что из мойки, а женщины – как из парикмахерской... И кварталов за пять до дома я так расчувствовалась, что решила маленечко пройтись пешком. И пошла, и пошла... почти не замечая ползущей сзади машины с бдительным Бритым... Кажется, даже мороженое себе купила...

И вот тут-то меня и накрыли. Каким своим чертовым чутьем Виталий почувствовал, что я подхожу к дому? Или он сам куда-то собирался? Не помню. Зато очень хорошо помню, как он схватил меня за руку. Нет, на улице он еще не орал, на улице он только шипел. Орать он начал в квартире. Как на что? Почтенной публике не понятно? А вам, милые дамы, претендующие на мои двадцать восемь пар туфель? Тоже нет? Объясняю. Потому что, во-первых, одной мне по улице ходить нельзя (можно подумать, он Бритого позади меня не увидел), во-вторых, нельзя ходить одной по. улице с таким выражением лица (это мы таким образом о моей нравственности печемся) и, в-третьих, вообще – откуда это у меня такое выражение лица? От психоаналитика? И каким это образом он добивается такого эффекта? Ах, самым приличным и научным? Ну, так вот, милая, я твоего Михаила Владимировича сегодня же кастрирую, а потом пусть он с тобой ведет самые душеспасительные беседы. Нам так всем будет спокойней.

После короткого раздумья Светочка решила, что никакое ее душевное равновесие не стоит мужского достоинства Михаила Владимировича, и, немедленно перезвонив ему, отказалась от дальнейших услуг.

Но самая мерзкая сцена разыгралась вчера вечером. Мы только-только вышли из ресторана “Санкт-Петербург”. С полуделового ужина с полуполезными хмырями. Как ни странно, вечер получился на удивление милым. Хмыри оказались славными ребятами, и Виталий улыбался, и все было вкусно, и шампанское холодающее, и девушка – как-будто только что из чаплинского фильма – разносила по залу цветы в корзине, и тапер-душка на прощание сбацал нам “Feelings”. Потом все долго прощались на улице, Дуську грузили в машину, а она все вырывалась и пыталась танцевать “цыганочку”. А потом мы остались вдвоем и решили еще немножко постоять-покурить на набережной. Какая-то перекрашенная грымза в норковой шубе продефилировала мимо нас, виляя бедрами. Виталий посмотрел ей вслед и со своей самой поганейшей медленной оттяжечкой сказал:

– Такое впечатление, что она под шубой – голая... – Сказал так, чтобы я подумала, что ему действительно хочется – чтобы она была голая, – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ну-у, и я, коне-ечно, тут же нахамила Виталию, швырнула хризантемы на землю и заставила Бритого гнать сюда мою машину. Стояла, ждала и злилась. Ехала и злилась, злилась. Дома ходила по квартире, швыряла вещи и злилась-злилась-злилась. Казалось бы, делов куча, повод – тьфу! На такие дешевые подначки давно бы уже пора перестать обращать внимание, но... уж больно вечер был хорош. Подобная шутка выглядела селедкой после мороженого в меню званого ужина.

А бубенчики в коридоре все звенят и звенят...

Нет, это просто невыносимо!

Светочка швырнула ни в чем не повинный “Cosmopolitan” на пол и отправилась разбираться с котом.

Ох, я тебя сейчас... Руками лучше не трогать – поцарапает. Лучше веником. Или шваброй. Где у нас, интересно, Эмма Петровна держит поломойную утварь?

Предвкушая скорую и максимально кровавую расправу, Светочка выскочила в коридор. И тут же уперлась взглядом в ярко-розовый (Господи, где ж он цвет-то такой похабный отыскал?) листок бумаги, скотчем прилепленный к зеркалу.

“Глубокоуважаемый соратник! -гласила записка. И как он только умудрился ее повесить так, что я не заметила? – Спешу обратить ваше внимание на то, что кот – древнее священное животное. Отличается легким, ласковым и уживчивым характером. Но злопамятен. Даже единичные поступки, направленные против его чести и достоинства, может годами хранить в памяти, дожидаясь повода и возможности отомстить.

С уважением, Доброжелатель”.

А эта наглая рыжая морда уселся прямо под запиской и начал намываться с таким видом... Пардон за идиотское сравнение, но такое глумливое выражение обычно рисуют садисту-мышонку из “Тома и Джерри”. Ух, Гардена бы на тебя... Слезы на глаза чуть не навернулись. Гарден, рыбка моя, там, в своем собачьем раю, ты по мне тоже скучаешь?

Светочка небрежно сорвала с зеркала ехидное послание. Вот. Так примерно мы и общаемся в последнее время. И знаете, что самое интересное? Еще год назад (да что там год, даже этой весной!) появись такая вот записка на зеркале – рядом обязательно лежал бы какой-то милый пустячок. Ну, там, колечко с жемчужинкой. Или орхидея в пластиковом контейнере. То есть как бы компенсация за проведенный воспитательный акт. Ай-я-яй! Низя-я-а! На конфетку.