Наместник - Наталия Белкина

— Очень рад, — сказал он почти искренне и обратился к Евстантигме:-Ты отдашь своего коня… э-э. — Видимо, он не хотел называть меня по имени, и просто махнул рукой в мою сторону.

Пока Гавр наблюдал, как спешивается и подводит ко мне своего коня Евстантигма, Троя встревожено прошептала мне:

— Хозяйка, ты забыла об осторожности. Ничего хорошего от него ждать нельзя.

— Не волнуйся. Я знаю, что делаю. Своих врагов нужно изучать. И пусть не думает, что я его боюсь.

Евстантигма подвел ко мне коня и почтительно поклонился. На спине скакуна не было ни седла, ни стремян, только маленькая уздечка. Я поняла, что очутилась в глупой ситуации. Взобраться без посторонней помощи я не смогу, а если и сумею, то рискую тут же позорно свалиться на землю, поскольку никогда не ездила верхом. Я стояла, закусив губу, и увертывалась от лошадиной морды, растерянно меряя глазами расстояние от земли до холки. Неприятная пауза затягивалась.

— Госпожа не привыкла ездить без седла, — вполне правдоподобно соврала Троя, поняв причину моего смятения.

— Но здесь лишь мой конь оседлан, — заметил Гавр. Он-то сразу догадался, в чем тут дело. Не даром же так хитро прищурился.

Тут меня ужаснула мысль о том, что великодушие Гавра может зайти настолько далеко, что он предложит мне своего бешеного вороного жеребца. Но дальнейший его поступок превзошел даже самое невероятное мое предположение. Гавр вдруг подъехал ближе и подал мне руку в кожаной перчатке. Я изумленно уставилась на нее, боясь даже подумать о том, что может означать этот его жест. Но он истолковал мою растерянность по своему, решив, что я сочла его дурно воспитанным.

Недовольно хмыкнув, он стянул перчатку и снова подал мне руку. Сомнений не оставалось: он предлагал мне сесть вместе с ним на коня. На раздумья у меня не было ни минуты, ведь любое замешательство Гавр расценил бы как трусость. Этого, конечно, я не могла допустить.

Я смело подала уму ладонь и, даже не успев сунуть ногу в стремя, которое Гавр освободил, влетела в седло. Тут меня обуял невыразимый страх. Я поняла, что ни за что не смогу усидеть на этой дьявольской скотине, которая вытаращила глаза и забрыкалась, почуяв на спине чужака. Изо всех сил уцепившись в длинную гриву и стараясь сохранить равновесие, я все же готовилась к неловкому приземлению. И, конечно же, гнала от себя прочь мысль о том, что можно уцепиться за Гавра. Но стоило тому грозно сказать: "Спокойно, Оберон", как конь уверенно и ровно зашагал в нужном направлении.

Вскоре хвойный настил сменился дорогой, выложенной гладким камнем. Мы ехали по этой дороге около десяти минут, хотя мне казалось, что целую вечность. Я слышала за спиной дыханье моего врага, которому я так безрассудно доверилась и уже раскаивалась в этом. Но больше всего меня бесило то, что Гавр был спокоен, как истукан, а мое сердце бешено колотилось. Интересно отчего? Уж не оттого ли, что он — мужчина, сильный и красивый? Конечно, нет, ведь он мой враг, от которого можно ждать подлого удара в спину. И не далее, как через полтора месяца, он без всякой жалости вынесет мне смертельный приговор. Не вздумай еще влюбиться в него, идиотка!

Троя шагала рядом с Обероном и поглядывала на меня недоуменно. С точки зрения пса-духа, я поступала неправильно. Как можно настолько доверять врагу, чтоб повернуться к нему спиной, да еще сесть с ним на одного коня? Но я чувствовала, что Гавр не нанесет мне подлого удара, по крайней мере не сделает этого именно сейчас.

Сосны начали редеть, появились густые кусты орешника. И когда мы проезжали краем лещины, мне показалось, что в стороне мелькнула маленькая белокурая головка. Потом я уже явственно увидела сидящего на одном из ореховых деревьев сорванца Лелио. Он делал вид, что очень занят орехами, а сам пристально следил за нами. На соседних деревьях висели хохочущие русалки, которые сразу смолкли, как только заметили приближение Гавра. Этого только не хватало! Теперь эти бестии разнесут по всему лесу о том, как я ехала с наместником на одном коне. И черт возьми, Лелио! Не хватало мне только его ядовитых стрел.

Наконец, миновав еще овраг и небольшое болотце, мы въехали на окруженный высокой каменной стеной двор, посреди которого стояла одна единственная мрачная башня из серого гранита. Здесь находился вход в подземный замок наместника. Башня эта никак не вписывалась в русский сосново-березовый пейзаж и очень походила на средневековое рыцарское укрепление. На верху ее имелись бойницы и, наверное, должен был стоять дозорный, но его там не было.

Не дожидаясь, пока Гавр снова проявит так не свойственную галантность и снова смутит меня, я спрыгнула на землю. Наместник тоже быстро соскочил и стал вполголоса беседовать о чем-то со своей свитой. Отойдя в сторону, я подозвала Трою.

— Будь настороже и держись меня, — сказала я ей шепотом.

— Говорила я тебе, хозяйка. И зачем мы сюда приехали? Не нравится мне это.

— Теперь уже поздно. Не пускаться же в бегство. Тише, он идет.

Гавр подошел к нам и произнес с едва заметной иронией в голосе:

— Прошу посетить мое скромное жилище.

Я растянула рот в казенной улыбке и последовала за ним в арочный проем в башне, а затем вниз по освещенной факелами лестнице.

Угрюмое жилище Гавра располагалось довольно глубоко под землей. Мы долго спускались по крутым ступеням, пока не вышли в просторный, но темный зал со сводчатым потолком, серыми каменными стенами и уже знакомым камином и гобеленом рядом с ним. На стенах асимметрично и неаккуратно висело оружие: мечи разных размеров, сабли, копья, булавы. Все это напоминало рыцарский интерьер самого глухого средневековья. Горело несколько светильников, источая какой-то церковный запах. В камине едва тлел огонь, который совсем не грел. Стоял жуткий могильный холод, и по мне, одетой в безрукавную, голопузую майку и джинсы, побежали стылые мурашки.

Я не представляла, как может жить человек в такой обстановке. Пахло сыростью и плесенью, пол был покрыт пылью, стены источали влагу. Холод, мрак и никакого уюта.

— А в обязанности твоей свиты уборка не входит? — спросила я и голос мой отозвался эхом где-то в теряющихся в темноте каменных сводах.

Так неуместно прозвучала эта фраза в пропитанных вечностью стенах древнего замка. Гавр ничего не сказал в ответ. Какое ему было дело до какой-то там пыли, если он был почти ровесником мира? Он стоял и задумчиво смотрел на стену, где висели два скрещенных меча в усыпанных драгоценностями ножнах.

— Этот меч, — сказал он вдруг, указывая на один из них, — мне вручил сам Хозяин. Тогда я правил один, и никакие женщины не вторгались в мой мир.