Украденное счастье - Олег Рой

– Богиня! – не уставал повторять фотограф. – Хоть прямо сейчас на обложку «Плейбоя»! Ну-ка, повернись бочком и сделай томный взгляд… Да, именно так! Умница! А теперь головочку вправо… Есть! Молодчина! Ты прямо как будто всю жизнь снимаешься!

Анжела расцветала улыбкой, Фредерика зеленела от зависти.

Съемки продолжались почти шесть часов. Все трое так вымотались, что падали от усталости, особенно Карл. Ему было совсем не до приставаний к моделям, и девушки даже не знали, обрадовало их это или разочаровало.

Через несколько дней они вновь пришли в мастерскую, чтобы посмотреть, что получилось. Снимки вышли великолепно, даже лучше, чем ожидал Карл.

– Девчонки, вы прелесть! – восхищался он. – Вот на это фото поглядите – разве не чудо? А это? А это еще лучше. Сделаю побольше копий, разошлю по журналам… Чует мое сердце – вы мой шанс на успех!

– А ты – наш, – улыбалась Анжела. Ее воображение вовсю рисовало яркие картины триумфа, и фотограф уже не казался таким противным.

– А как мы узнаем, что тебе ответят? – поинтересовалась Фредерика.

– Я обязательно позвоню! – заверил Карл.

Потянулись мучительные дни ожидания. Нетерпеливая Фредерика сама названивала фотографу и даже забегала к нему в мастерскую, но Карл только качал головой.

Так прошел месяц, потом другой. Подружки уже смирились со своей неудачей и стали забывать о первой в жизни фотосессии. Но однажды, выходя из школы, они вдруг увидели на другой стороне улицы старенькую машину Карла. Фотограф стоял рядом и махал им рукой.

– Что?! – хором спросили подружки, подбегая к нему.

Вместо ответа довольный Карл протянул им конверт с логотипом известного журнала. Дрожащими руками Фредерика извлекла из него маленький атласный листок.

«Уважаемый Карл Вальзер! Мы заинтересовались вашими работами и хотели бы обсудить с вами вопросы дальнейшего сотрудничества. Нас интересуют также обе ваши модели, особенно блондинка. Возможно, мы предложим одной из девушек поработать у нас. Просим вас связаться с нами по телефону…»

Девушки перечитали текст дважды или трижды, прежде чем до них, наконец, дошел его смысл. С радостным визгом они кинулись друг другу в объятия. Карл, смеясь, раскинул руки и тоже обнял сразу обеих.

– Я знал, я чувствовал! – повторял он. – Как вас увидел, сразу понял, что вы – мой шанс!

– Когда ты будешь туда звонить? – поинтересовалась Фредерика.

– Уже позвонил. Назначили встречу на послезавтра.

– Всем троим?

– Нет, пока мне одному.

Фотограф уговаривал девушек отметить радостное событие в ресторане, но Анжела, скрепя сердце, наотрез отказалась от заманчивого предложения. Не дай бог, увидит кто-то из знакомых, скажет отцу…

Около пяти часов вечера ей позвонила Фредерика.

– Приходи! Моих не будет. Посидим, послушаем музыку, отметим начало нашей карьеры.

– А Карл?..

– Да успокойся ты, не будет Карла! Только мы вдвоем.

– Ну, раз так, ладно.

Подруга даже накрыла стол, подала сыр, холодное мясо, фрукты и вино, целых две бутылки.

– Ой, мы будем пить? – растерялась Анжела.

– Ну а как же? Такой праздник! – Фредерика уже возилась с бутылкой, пытаясь ее открыть. – Или ты боишься? Не трусь, твоего папочки тут нет.

Анжела немного обиделась. Не то чтобы она никогда в жизни не пробовала спиртного – дома ей иногда наливали рюмку легкого сухого вина. Но то дома, на глазах родителей и по чуть-чуть…

– Не дрейфь! – подбадривала Фредерика, разливая напиток по бокалам. – Надо же когда-нибудь начинать! И лучше сделать это с верной подругой, чем неизвестно где и неизвестно с кем! Ну, за наше будущее в модельном бизнесе! За восходящих звезд!

На вкус вино совсем не напоминало то, что доводилось раньше пробовать Анжеле. Оно было слаще и намного крепче.

– Понравилось?

– Да, только крепкое очень. У меня сразу голова закружилась…

– Ничего, это сейчас пройдет. Давай еще по одной!

Они быстро опорожнили бутылку. Играла модная музыка. Услышав любимую песню, Фредерика вскочила и весело закружилась по комнате.

– Ну, чего сидишь? Присоединяйся!

– Не могу! Ноги не слушаются.

– Да перестань, выпили-то всего ничего… Слушай, а пошли в кафе, а?

– Ну, ты опять? – вздохнула Анжела. – Ты же знаешь, мне нельзя. Если меня увидят…

– Дурочка, ну и пусть увидят, что такого? Мы же не в ночной клуб пойдем, а в какую-нибудь кондитерскую. Подумаешь, выпьем по чашечке кофе, съедим пару пирожных, и все. Пошли, а? Я угощаю.

– Ну, в кондитерскую можно, – согласилась Анжела. – А куда отправимся?

– Давай на Вилла Кастаньола? Там очень симпатичное двухэтажное кафе, тихое и вполне приличное.

Анжела поднялась с места и качнулась. В голове шумело.

– Не знаю, дойду ли…

– Дойдешь! Или давай такси закажем. Гулять так гулять!

Анжела рассмеялась. Ей вдруг стало весело и все показалось нипочем. Действительно, гулять – так гулять!

Таксистом был молодой балагур-итальянец, он всю дорогу развлекал подружек шутками и веселыми историями. Девушки хохотали так, что у них даже свело скулы и заболели животы. В кафе и впрямь оказалось тихо и очень немноголюдно. Можно было не волноваться, что кто-то увидит здесь Анжелу в мини и с макияжем.

– Пойдем на второй этаж! – Фредерика крепко взяла подругу за руку и потащила к высокой и узкой винтовой лестнице.

Она поднималась очень быстро, Анжела, непривычная к ходьбе на высоких каблуках, еле поспевала за ней. Внезапно, когда они были уже почти на самом верху, Фредерика вскрикнула и, резко повернувшись к подруге, с силой толкнула ее в грудь.

Анжела ахнула. Покачнулась, не удержалась на ногах и покатилась вниз по ажурным чугунным ступеням. Вспоминая занятия спортом, девушка попыталась остановить падение или хоть как-то сгруппироваться, но ничего не получилось.

– Анжела, Анжела, что с тобой? – звучал сверху фальшиво-испуганный крик Фредерики.

Ответить она не могла, тело вдруг пронизала острая, невыносимая боль. Раньше Анжела никогда не испытывала ничего подобного, она не знала, что боль может быть настолько сильной, что подчинит себе человека целиком, мешая говорить, думать, двигаться, превращая весь мир в одно сплошное кроваво-красное месиво страшных ощущений.

Сквозь эту боль, как сквозь сон, она слышала, как подбежали какие-то люди, как Фредерика, плача, рассказывала, что ее подруга оступилась и упала с лестницы. Но у Анжелы не было сил сказать, что она врет.

С диагнозом «множественные ушибы и перелом ключицы» Анжела полтора месяца пролежала в клинике Галлера. Отец поставил на ноги весь город, лечение и уход за больной были на самом высшем уровне. Анрэ каждый день навещал дочку и все допытывался, что же с ней случилось, но Анжела молчала и не выдала Фредерику. Сама не знала, почему. Но видеть бывшую подругу больше не хотела. И позже, когда узнала стороной, что с карьерой модели у Фредерики все равно ничего не вышло, испытала ни с чем не сравнимую злобную радость.

Доктора советовали Анжеле пробыть в лечебнице еще неделю-другую, но отец настаивал на том, чтобы забрать девушку домой.

– Ей будет обеспечено все необходимое, я лично за этим прослежу! – заверил он. – А на массажи и прочие процедуры ее будут привозить.

Оказавшись, наконец, дома, в своей любимой комнате, Анжела почувствовала себя почти счастливой. Какой бы фешенебельной и комфортабельной ни была клиника, это все равно не родные стены… Девушку уже тошнило от больничной еды, строгого режима и прочих порядков. Как здорово, оказывается, просто открыть окно и с наслаждением вдохнуть свежий осенний воздух!

Увы, это же самое открытое окно сослужило ей плохую службу. Проспав так всю холодную октябрьскую ночь, Анжела подхватила тяжелое воспаление легких. Анрэ был в панике, он готов был рвать на себе волосы и постоянно повторял, что это он во всем виноват, черт его дернул так поторопиться забрать девочку домой… К счастью, все плохое в этом мире тоже заканчивается. Анжела поправилась, но была слишком слаба, и врачи в один голос рекомендовали ей реабилитацию в хорошем горном санатории. Анрэ выбрал лучшее место, бодро именовавшееся «Райский сад Огюста Фореля». Три недели пребывания там стоили целое состояние. Однако для Анжелы они грозили обернуться тремя неделями смертельной скуки. Никаких посещений, разговоры с родными и друзьями только по телефону. С девяти до семнадцати – врачебные осмотры, анализы, процедуры, лечебная гимнастика и все в таком духе. Остальное время заняться здесь было просто нечем.

«Вокруг одни старики и старухи в коконах хороших манер и никому не интересных воспоминаний, – писала девушка в своем дневнике. – Это не «Райский сад», а музей восковых фигур. Считаю дни и даже часы до возвращения домой…»

Прошло ровно две недели, когда однажды утром, перед завтраком, старшая медсестра Клементина подошла к столику Анжелы и попросила разрешения подсадить к ней соседа.