Дело, взорвавшее СССР - Федор Раззаков

Свои выводы делал и Рашидов, который опасался того же. А то, что ситуация складывается для него тревожная, говорило многое: и активизация оппозиции (взять хотя бы ташкентские события апреля 1969-го), и действия самой Москвы, которая прислала в Узбекистан нового силовика — председателя КГБ Алексея Бесчастнова, который сразу был введен в состав кандидатов в члены Бюро ЦК КП Узбекистана. Это был кадровый чекист с 32-летним стажем работы в органах. До 1951 года он руководил советниками МГБ в социалистических странах, затем был резидентом советской разведки в Польше, Венгрии, на Кубе. Его назначение в Узбекистан могло расцениваться Рашидовым двояко: как дружественный акт (поддержка Центра), так и враждебный (помощь оппозиции). Как показали дальнейшие события, верным оказался первый вариант. Оказалось, что Брежнев не собирался менять Рашидова, поскольку над его собственной головой сгустились тучи, которые потребовали от Генерального мобилизации всех верных ему сил, в число которых входил и Рашидов. Что же случилось в Кремле?

Все началось с того, что в Политбюро у Брежнева появилась группа оппонентов (Михаил Суслов, Александр Шелепин, Кирилл Мазуров), которые вдруг посчитали, что Брежнев проявляет излишнюю самостоятельность и порой игнорирует мнение остальных членов высшего ареопага. Так, на пленуме ЦК КПСС в декабре 1969 года Генеральный выступил с достаточно критическим докладом, не поставив об этом в известность членов Политбюро. В итоге Суслов и К° написали в Политбюро записку, в которой осуждали действия Брежнева и предлагали обсудить этот вопрос на мартовском пленуме ЦК.

Узнав об этом, Брежнев понял, что дело может принять для него плохой оборот — это обсуждение могло стоить ему поста Генсека. В этой ситуации от него требовался неординарный ход, которого противники бы от него не ожидали. И Брежнев (то ли сам, то ли с подачи своих ближайших помощников) такой ход придумал. Он отложил на неопределенный срок пленум и отправился в Белоруссию, где с конца февраля под руководством министра обороны СССР Андрея Гречко проводились военные учения «Двина». Ни один из членов Политбюро не сопровождал генсека в этой поездке, более того, многие из них, видимо, и не подозревали о том, что он туда уехал.

Брежнев приехал в Минск 13 марта и в тот же день встретился на одном из правительственных объектов, принадлежащих Министерству обороны, с Гречко и приближенными к нему генералами. О чем они беседовали в течение нескольких часов дословно неизвестно, но можно предположить, что генсек просил у военных поддержки в своем противостоянии против Суслова и К°. Поскольку Гречко, как и многие другие военачальники, давно недолюбливали «серого кардинала» Суслова, такую поддержку Брежнев быстро получил.

Окрыленный этим, Генсек через несколько дней вернулся в Москву, где его с нетерпением дожидались члены Политбюро, уже прознавшие, где все это время пропадал их генеральный. На первом же, после своего приезда в Москву, заседании Политбюро Брежнев ознакомил соратников с итогами своей поездки в Белоруссию, причем выглядел он при этом столь уверенным и решительным, что все поняли — Суслов проиграл. И действительно: вскоре Суслов, Шелепин и Мазуров «отозвали» свою злополучную записку, и она нигде не обсуждалась.

Параллельно с этими событиями развивались и другие — в Узбекистане, где Рашидов нанес мощный удар по своим оппонентам. Первой была выведена из игры Президент республики и член Бюро с 1959 года Ядгар Насриддинова. Как мы помним, Ядгар была бывшей детдомовкой и женщиной с весьма твердым характером, от которого приходили в трепет многие мужчины. Практически все свое время она отдавала работе, являя порой настоящие чудеса выносливости, которой могли позавидовать многие представители сильного пола. Особенно это стало заметно после 1966 года, когда из жизни ушел муж Насриддиновой, а их дети (сын и дочь) уже были относительно взрослыми.

С этого момента Ядгар чуть ли не удвоила свое рвение, буквально сгорая на рабочем месте. И эта активность всерьез настораживала Рашидова и его людей, которые видели, что Насриддинова из всех «ферганцев» может быть наиболее приемлемой кандидатурой на место первого секретаря. И в этом опасении не было ничего необычного: несмотря на то, что среди высших партийных руководителей советских республик еще никогда не было женщин, однако Узбекистан вполне мог дать такой прецедент, поскольку после того как в 1966 году в дружественной СССР Индии к власти пришла Индира Ганди, на женщин-политиков в мире стали смотреть несколько иначе— без привычного предубеждения. Однако занять место Рашидова Насриддиновой было не суждено.

Поводом к опале знаменитой узбекской женщины-президента стала… свадьба ее сына, которая произошла в 1969 году. А что такое свадьба на Востоке? Это не только одно из самых торжественных, но и сакральных событий, собирающее до нескольких тысяч человек. Это разгул настоящего пиршества и подлинный карнавал музыки, красок и веселья. Говорю это как очевидец, который первую узбекскую свадьбу воочию увидел именно тогда — летом 1969 года. И хотя было мне в ту пору не очень много лет (я готовился пойти в 1-й класс), однако воспоминания об этом событии живы в моей памяти до сих пор.

Между тем свадьба, которую справляла Ядгар Насриддинова для своего сына, по меркам того времени была не самой пышной: на только что отстроенной даче жениха (подарок матери) собралось всего несколько сот человек, включая и почти всех членов Бюро ЦК КП Узбекистана во главе с Рашидовым. Торжество обслуживали около 150 человек, из которых 50 — официанты и официантки. 200 человек выполняли роли шоферов, которые курсировали между городскими гостиницами, где проживали гости (отметим, что только жених, будучи студентом МГУ, пригласил на торжество 17 своих однокашников), и дачей. Было накрыто несколько десятков столов, которые ломились от привычных для этих мест яств: плова, шашлыков (3 тысячи порций — не самое большое количество для подобных мероприятий) и т. д.

Прошло всего немного после этого события, как информация о нем уже дошла до Москвы, до самого Брежнева. В информации указывалось, что президент Узбекистана грубо нарушила нормы партийной этики, устроив пышную свадьбу для своего сына фактически на государственные деньги. Эта депеша легла на благодатную почву: Брежнев тогда руками Алиева «строил во фрунт» азербайджанскую элиту и не прочь был помочь Рашидову «построить» узбекскую. Именно «построить», а не наказать. В итоге Насриддинову отозвали в Москву и назначили Председателем Совета Национальностей СССР. В сентябре 1970 года Брежнев приехал в Узбекистан, чтобы лично узаконить и другие перестановки в высшем эшелоне узбекистанской элиты, а также стать гарантом для тамошних кланов, что эти перестановки не повлекут за собой «закручивания гаек».

На XX Пленуме ЦК КП Узбекистана (25 сентября) Рашидов провел существенные кадровые ротации в составе Бюро. Его покинули: секретарь ЦК по идеологии «ташкентец» Рафик Нишанов (его отправили послом СССР на Цейлон и Мальдивы), председатель Совета Министров УзССР (с 1961 года) «бухарец» Рахманкул Курбанов (вместо него в кресло премьер-министра был посажен джизакец Нармахонмади Худайбердыев, который одно время (в начале 60-х) уже был в составе Бюро, но в 1964 году был выведен из него и с тех пор занимал должность министра сельского хозяйства), секретарь ЦК «хивинец» Назар Матчанов (его назначили председателем Президиума Верховного Совета УзССР вместо Я. Насриддиновой).

Незадолго до этого из кандидатов в члены Бюро были также выведены: бывший 1-й секретарь Ташкентского обкома М. Абдуразаков и М. Турсунов. На сентябрьском Пленуме новыми секретарями ЦК были избраны: Ю. Курбанов, А. Салимов. В должностях заведующих отделами ЦК были утверждены: В. Архангельский (пропаганды и агитации), М. Хайруллаев (культуры), В. Казимов (транспорта и связи).

Вскоре после этого Москва сменила и второго силовика— командующего Туркестанским военным округом (смена первого силовика — председателя КГБ — произошла, как мы помним, еще в ноябре 69-го): место Николая Лященко занял генерал армии С. Белоножко. Отметим, что в конце июня 1969 года был воссоздан, упраздненный сразу после войны Среднеазиатский военный округ с управлением в Алма-Ате. В него вошли выделенные войска из Туркестанского военного округа, которые должны были отныне «прикрывать» территории трех республик — Казахстана, Киргизии и Таджикистана.

В итоге, когда в начале марта 1971 года состоялся 18-й съезд Компартии Узбекистана, состав его Бюро выглядел следующим образом: Ш. Рашидов (1-й секретарь), В. Ломоносов (2-й секретарь), Н. Худайбердыев (председатель Совета Министров), Н. Матчанов (председатель Президиума Верховного Совета), М. Мусаханов (1-й секретарь Ташкентского обкома), А. Бесчастнов (председатель КГБ), С. Белоножко (командующий Туркестанским военным округом), И. Анисимкин (секретарь ЦК), А. Салимов (секретарь ЦК), Т. Осетров (1-й заместитель председателя Совета Министров).