Кровавое наследство - Мэри Элизабет Брэддон

Сумерки быстро ложились на землю, Виолетта приготовилась провести бессонную, мучительную ночь, когда дверь отворилась и на пороге показался мужчина — на этот раз она узнала маркиза Рокслейдаля. Молодой маркиз только что отобедал и изрядно выпил вместе с Гудвином, который приехал к нему из боязни, что слабость молодого человека расстроит его план, если он не поддержит его своим присутствием.

План этот был одним из тех, которые обыкновенно встречают помощника в женском тщеславии, а банкир был самого грязного мнения обо всем человечестве, а следовательно, и о Виолетте. По этому плану, маркиз был обязан выказывать самые честные намерения и предложить Виолетте законный брак, при условии держать все в тайне до его совершеннолетия. А Виолетта будет, конечно, счастлива сделаться богатой маркизой, рассуждал банкир.

Яхта лорда Рокслейдаля «Король норманнов» стояла на якоре в устье Темзы. Под предлогом поездки во Францию на ней перевезли бы Виолетту, а уж раз перевезли, можно было завезти ее куда душе хотелось. У маркиза была прелестная вилла в окрестностях Неаполя, и Гудвин советовал поселить там Виолетту. Удаление ее из Англии без возможности возврата удовлетворяло вполне мстительное чувство банкира относительно ее матери, любимой им прежде с такой безумной страстью.

Маркиз подошел к Виолетте: она была бледна, но казалась спокойна и готова к борьбе.

— Я пришел к вам с повинной головой и прошу вас простить меня, — сказал он.

— Я прощу вас от чистого сердца и от души желаю, чтобы и Бог вам простил ваш нечестный поступок относительно существа вам и всем незнакомого и не сделавшего никакого зла. Мне стоит только вспомнить страшное положение, в которое он поверг мою мать, чтобы усомниться в возможности этого прощения.

Яркий румянец покрыл щеки маркиза: он был очень молод, чувство совести не успело угаснуть и ярко вспыхнуло при кротком упреке Виолетты. Но влияние Гудвина восторжествовало над этой вспышкой чувства.

— Моя милая мисс, милая моя Виолетта, опасения вашей матушки можно легко рассеять: на это надобно только несколько строк, написанных вашей рукой, которые я сегодня же отправлю с отходящей почтой.

Виолетта рассудила, что если бы ей даже удалось убежать, то она все-таки не могла попасть так скоро в Лондон, а следовательно, нельзя отклонять возможность успокоить поскорее свою мать.

— Я напишу, — сказала она, подходя к письменному столу, — и если вы, господин маркиз, любили свою мать, то сжальтесь над моей.

Эти слова затронули в сердце молодого человека еще не зажившую рану: он тоже любил свою мать и хотя сейчас обращался с ней дурно, чувство его к ней еще не угасло.

— Не говорите мне о моей матери: есть вещи, которых не следует касаться, — отвечал маркиз и отошел к окну.

Виолетта писала, не касаясь подробностей своего положения, которое не разъяснилось еще и ей самой. Она только старалась успокоить мать уверением, что она здорова и что важные обстоятельства задерживают ее возвращение к ней.

— Милая Виолетта, — сказал маркиз, когда письмо было готово и подписано, — я только отправлю это письмо и тотчас возвращусь и объясню вам все, что вы хотите знать.

Он ушел, но звук запираемого замка возбудил в Виолетте невыразимый ужас: несмотря на глубокую почтительность маркиза, она убедилась, что она пленница в этом пустынном замке. «Боже мой! — взмолилась она. — Сжалься и пошли мне на помощь чью-нибудь дружескую руку!» Крик радости вырвался из уст Виолетты, когда в ту же минуту рука женщины, вошедшей к ней в комнату через потайную дверь, ласково обвилась вокруг ее талии.

— Тише, ни слова, — сказала спасительница почти уже бесчувственной Виолетте, увлекая ее в ту же потайную дверь. Когда к девушке возвратилось сознание, она увидела перед собой кроткое и выразительное лицо женщины, обрамленное седыми кудрями.

— Спасительница моя! — воскликнула Виолетта. — Вы меня не оставите.

— Нет, милое дитя, я не оставлю вас, пока не возвращу вас в ваше семейство.

— Я так много выстрадала, — сказала Виолетта с невольным содроганием, — мне все это кажется тяжелым сном. Сам Бог послал вас ко мне. Но как вы вошли и от кого узнали, что я нахожусь в таком положении?

— Присутствие мое в этом доме действительно дело Промысла Божьего, — отвечала Виолетте старая дама. — Я приехала сюда только за несколько часов до вас, но все-таки, слава Богу, достаточно рано, чтобы помешать своему сыну совершить преступление.

— Вашему сыну?

— Да, потому что я мать маркиза Рокслейдаля.

— Но, в таком случае, маркиз увидит меня здесь?

— Нет, он еще не знает, что я сюда приехала, не знает вдобавок и этого убежища. Я сама узнала о нем случайно в первые годы моего замужества. Нэнси рассказала мне о вашем приезде, и я тотчас решилась защитить вас.

Маркиза отвела Виолетту в комнату, роскошно меблированную по моде прежнего времени. Ставни были закрыты, и свечи зажжены. Маркиза пригласила Виолетту выпить чашку чая и откровенно рассказать все, что с ней случилось. Безыскусный рассказ Виолетты произвел на нее самое благоприятное впечатление, хотя то, что девушка служила в Друрилейнском театре, несколько охладило сочувствие к ней.

Виолетта спокойно заснула, счастливая сознанием, что письмо ее к матери рассеет ее мучительные опасения. Она и не предполагала, что письмо это попало в руки Гудвина и не было отправлено по назначению. А маркиз уже спешил к своей хорошенькой пленнице.

29

Лионель решил без всяких отлагательств исполнить задуманное — тщательно исследовать потайной ход в погреб, как только уснут в Вильмингдонгалле. Предприятие было, конечно, смелое, но Лионель унаследовал мужество отца. Дождавшись полуночи, он вышел в коридор, спустился по лестнице, прошел в столовую. Он знал, что дверь прихожей запирается на ночь, и потому не будет возможности выйти из дома иначе, как через окно. Хотя все окна запирались ставнями с железными болтами, сильные и проворные руки могли победить и это препятствие; как ни трудно было раскрыть их без шума, Лионелю удалось избежать его, и он вскоре очутился на просторной террасе.

Прохладный воздух ночи освежил его пылающую голову, он быстро пересек зеленую поляну и вошел в одну из длинных лавровых аллей, где часто виделся с Юлией Гудвин. Было темно, но Лионель без труда нашел грот, о котором говорила ему домоправительница, и ощупал первую ступеньку лестницы, которая вела прямо в погреб. Он зажег восковую свечу, зная по расположению здания, что его не увидит никто из живущих в доме. Он стал медленно и осторожно спускаться, пригнувшись, чтобы не задеть головой о свод. Чем ниже он спускался, тем становилось виднее, что этот тайный ход уже давно предан забвению: густая паутина висела на стенах, напуганные шорохом шагов Лионеля ящерицы спешили юркнуть в расщелины, скользкая плесень покрывала ступени и ежеминутно грозила ему падением.